— А ты дала мне дом. Во всех смыслах — дом. — Его рука легла поверх моей. — Знаешь, почему я зову тебя Воробышек?
— Потому что ты сказал, что нашел меня по песне. — Хотя то был вовсе не песня, а крик — мой отчаянный крик.
Кай покачал головой.
— Не только поэтому. Воробьи — символ надежды. Ты всегда была надеждой для меня. Мое пристанище. Место, куда я возвращался снова и снова, даже если мог держать тебя только в самых потайных уголках души.
Каждое его слово ложилось на кожу, будто выжженное, оставляя след — не рану, а память.
— Кайлер...
— Я не хочу бежать. Не хочу бежать от того, что между нами. Но чертовски боюсь все испортить. Разбить так, что не собрать. Воробышек, вчера тебя преследовал человек. Стрелял. Из-за того, что ты связана со мной. Ты должна была сбежать. Подальше.
— Но я не сбежала. — Я провела пальцем по его щеке. — Я здесь. И не уйду. Что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. Есть тьма — мы похороним ее. Так глубоко, что свет туда больше не доберется. Потому что нет ничего, чего мы не сможем сделать, если держимся за одно и то же.
Кай опустил лоб к моему, выдохнув все, что было внутри.
— Воробышек... Всегда была только ты. С самого первого дня.
Я чуть отстранилась, вглядываясь в его лицо.
— Я пытался, — прошептал он. — Каждый раз, когда подпускал к себе другую женщину, мне становилось физически плохо.
Я невольно усмехнулась.
— Я блеванула на кеды Бобби Купера, когда пыталась потерять девственность. Видимо, мое тело тоже не принимает никого, кроме тебя.
Тело Кая напряглось, как натянутая струна.
— Фэллон… ты…
— Девственница? — внутри поднялась неловкость, но быстро улеглась. Это же Кай. С ним можно было говорить обо всем. — Если не считать вибратор… то да.
Из его груди вырвался глухой рык, и он рывком притянул меня к себе.
— Я не спал ни с кем с пятнадцати лет. Похоже, когда встретил тебя, ты забрала не только мое сердце, но и всё остальное.
У меня отвисла челюсть.
— Не может быть. Ты же все время где-то шатался с Джерико и другими. Вокруг полно девушек.
— Вокруг — да. — Он обхватил мое лицо ладонями. — Не буду врать, я пытался. Думал, так будет лучше, если мы оба пойдем дальше. Но, Воробышек, я не смог. Есть причина, почему Джерико зовет меня Священником. Любые руки, кроме твоих, вызывали отвращение. В итоге я просто сдался. Дал тебе поверить, что у меня кто-то был.
— Кайлер Блэквуд, я тебя прибью.
Он рассмеялся — низко, глухо, так, что внутри все затрепетало.
— Воробышек, ты дважды заставила меня кончить в штаны с тех пор, как мы живем вместе. Так что считай, квиты. И это после четырнадцати лет, когда я ходил вечно возбужденный из-за тебя.
Я хотела рассмеяться, но внутри зародилось новое беспокойство.
— Что такое? — спросил Кай, глядя мне в глаза.
— А если... мы несовместимы? — я прикусила губу.
Кай мягко высвободил её из зубов.
— Есть много вещей, которых я боюсь. Но этого — точно нет.
— Правда?
— Правда. — Он скользнул губами по моим, едва касаясь. — Хочешь проверить?
Что-то теплое и пьянящее зашевелилось внутри, разжигая огонь, начавшийся еще утром.
— Да, — прошептала я.
Он выругался, и я нахмурилась.
— Разве «да» — плохой ответ?
Его губы снова коснулись моих, щетина обожгла кожу, посылая по телу дрожь. Кай провел шершавым пальцем по линии моей челюсти.
— Просто... у меня нет презерватива. Вот почему я выругался.
— Я принимаю таблетки, — улыбнулась я.
Кай замер и посмотрел на меня серьезно, глаза цвета янтаря стали мягкими.
— Я проходил медосмотр пару месяцев назад. Ты уверена? Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Во всех смыслах.
Сердце дрогнуло. Я потянулась к краю его футболки.
— Я уверена. Я хочу тебя. Хочу наконец получить ту часть тебя, которую ты все это время удерживал. — Я сняла с него футболку и уронила ее на плитку.
— Воробышек... — хрипло выдохнул он, скользя руками к пуговицам моей пижамы. — У тебя уже есть всё мое.
— Нет, — прошептала я, проводя пальцами по его плечу, по узорам татуировок. — Но сейчас будет.
Кай потянул меня ближе, держа за ткань.
— У тебя было всё всегда. Даже если я никому не говорил. Всегда. Всё. — И его голос дрогнул, будто каждая буква была признанием, вырванным прямо из сердца.
Глаза защипало, когда он стянул с меня пижамную майку — она упала на пол, словно перо, подхваченное ветром. От смены температуры и от его взгляда, прожигающего кожу, соски мгновенно затвердели.
Шершавой ладонью Кай накрыл мою грудь, большим пальцем провел по соску, очерчивая круги.