Оставив мужу флакон с настойкой, я сломя голову помчалась обратно. Пора было открывать магазин. Как же здорово, что Мицуро живет совсем рядом!
И все же теперь, вспоминая тот день, нельзя не отметить: инцидент с многоножкой был всего лишь прелюдией к настоящему испытанию. Поскольку уже к обеду в «Канцтовары Цубаки» заявилось чудище опаснее любой сколопендры.
Едва эта женщина вошла в магазин, мои нервы мгновенно натянулись как струны.
Сама же я в ту минуту подсчитывала на калькуляторе выручку за предыдущий день и не смогла поднять голову сразу. Но когда наконец оторвалась от подсчетов, тотчас поняла: что-то не так.
За стеллажами маячила фигура женщины с серебристыми волосами. о том, что это и есть Леди Баба, я догадалась сразу.
Вероятно, она почувствовала мой взгляд, поскольку тут же развернулась ко мне.
Действительно, два ее образа — сзади и спереди — различались, как небо и земля. Если на взгляд со спины она казалась девочкой-подростком, то спереди выглядела женщиной в весьма почтенных летах.
Нередко где-нибудь в поезде можно встретить женщин этого возраста, они безуспешно пытаются омолодиться, щеголяя в мини-юбках. Но Леди Баба превзошла их всех.
Не успела я сообразить, что происходит, как она двинулась на меня, гремя каблучищами. И, доковыляв до конторки, рубанула без всяких приветствий:
— Одолжи мне денег!
Я подумала, что ослышалась.
— Что, простите?
При взгляде на нее мысль о том, что она могла потерять кошелек, в голову не приходила. С плеча ее свисала сумочка от «Луи Вюиттон» — уж не знаю, настоящая ли. Мой пульс участился. К счастью, в магазине, кроме нас двоих, больше не было ни души.
Она чуть заметно пошевелилась, и запах дешевых духов окончательно добил мое настроение.
— Если это так важно, могу одолжить вам тысячу иен, — предложила я. Все-таки передо мною клиентка — неважно, нравится мне она или нет. И если у нее действительно закончились деньги, лучше дать ей хотя бы немного, чтобы она могла вернуться домой.
Так думала я. Но она смотрела на мир по-другому.
— Что ты несешь, черт тебя подери?! Или правда решила, что тысячи хватит? Или держишь меня за первоклашку, которая клянчит у взрослых на мороженое?!
Может, вызвать полицию? — мелькнуло у меня в голове. Если так пойдет дальше — она, чего доброго, кинется на меня с ножом.
— Подождите минутку. Я налью вам чаю… — сказала я. И уже собралась встать, когда она вдруг спросила:
— Ты что? Не узнала меня?
И Леди Баба, резко нагнувшись, придвинула свое лицо к моему. С такой скоростью, что я инстинктивно отдернула голову. Ее перемазанные тушью ресницы напоминали высохшую морскую капусту.
Я ничего не ответила.
— Ты стала такой бесстыжей, что не помнишь родную мать? — прошипела она мне прямо в лицо.
— Мать? Не понимаю, о чем вы. У меня нет матери, — ответила я как можно спокойнее. Но паника в душе нарастала.
— А кто тебя в муках рожал? Забыла?! Ну так я тебе напомню. Твоя мать стоит перед тобой. И просит тебя об одолжении!
— Да вы с ума сошли. Никаких денег я вам не дам. Уходите, — отчеканила я со всем мужеством, какое во мне еще оставалось. И отчего-то вспомнила бейсбольную команду «Янкиз», по которой фанатела в девичестве. Увы! В этой схватке противник оказался куда сильнее меня, и кумиры детства тут никак не спасали.
Ее голос перешел на визг:
― А! Так ты теперь хорошая девочка? Только не думай, что сможешь избавиться от меня! Бродяжка, не помнящая родства!
«Это кто тут чего не помнит?!» — чуть не закричала я. Но все-таки побоялась.
Выйдя из магазина во двор, Леди Баба со всей силы шарахнула сумочкой «Луи Вюиттон» по стволу камелии, а затем лягнула своим каблучищем подножие фумидзуки. Ни дерево, ни камень даже не дрогнули. Единственной, кто дрожал от ужаса, была я сама.
Ничего себе шуточки. Представить только: эта женщина — моя мать?!
Конечно, никаких доказательств этому у мошенницы и быть не могло. Всю эту чушь она сочинила на ходу, лишь бы вытрясти из меня деньги. Да и лицом мы с ней почти совсем не похожи.
Но в какой-то момент я заметила: ругалась она точь-в-точь как Наставница. И как бы абсурдно все это ни звучало — возможно, ее дикие претензии не лишены оснований?
На какое-то время я как будто окаменела. Конечно, сколько бы я ни терзала себя идиотскими вопросами, ответов на них существовать не могло. Но шок, точно от удара по голове, отступать не хотел.