В каждую посылку мать Мицуро вкладывает записочку с подробным описанием содержимого. Эти ее мини-письма я сберегаю отдельно как маленькие сокровища.
Кстати, когда-то семья Мицуро занималась почтовым бизнесом. И до сих пор владеет стареньким зданием бывшего почтамта. Разумеется, замуж за Мицуро я вышла совсем не поэтому, но сей примечательный факт, что говорить, произвел на меня впечатление. Теперь в том же здании открыт ресторанчик, которым заправляет его сестра. Насколько я понимаю, свою кафешку он открыл во многом под ее влиянием.
Когда Мицуро был совсем маленьким, перед каждым Новым годом его бабушка ездила на санях по ближайшим деревушкам, доставляя поздравительные открытки. Узнав, что Мицуро — выходец из старинной династии почтальонов, я была сражена наповал. По его словам, в ресторанчике у сестры до сих пор хранятся вывески, мебель и оборудование старинного, довоенных времен почтамта, и я жду не дождусь того дня, когда смогу приехать туда и увидеть все эти реликвии своими глазами.
К счастью, Леди Баба больше не появлялась. Хотя после ее визита в «Канцтовары Цубаки» я никак не могла успокоиться. И, даже шагая по улице, постоянно оглядывалась: не преследует ли она меня? Не собирается ли вырвать сумочку? А что, если она заявится и постучит в мою дверь посреди ночи? От этих страхов я не могла уснуть и какое-то время страдала от жестокого недосыпа. Но через недельку-другую повседневные заботы вновь поглотили меня, и я вернулась к обычной жизни. Что совершенно неудивительно.
Во-первых, мне не в чем себя винить. Сбивая меня с толку и вызывая во мне эти страхи, Леди Баба навязывала свою игру. И лучший способ противостоять ей — это жить, ничего не меняя в своих привычках.
А кроме того, на мне постоянно была Кюпи-тян. В конце мая мы ходили с ней на книжный карнавал, пару дней назад веселились на празднике в храме Госё и теперь готовились к долгожданному фестивалю фейерверков в июле. Каждые субботу-воскресенье мы либо выбирались на городские гулянья, либо готовили дома какие-нибудь сладости, и в таком ритме весь июнь пролетел в мгновение ока.
Да и работы каждый день было хоть отбавляй. Ни секунды, чтобы отвлекаться на Леди Бабу. И я решила просто выкинуть ее из головы.
На следующий день после праздника очищения в храме Хатимана я надраивала стекла витрины в «Цубаки», когда к магазину вальяжной походкой приблизился элегантный мужчина. В костюме из белого льна и в такой же белоснежной панаме. Обычно жители Камакуры так броско не одеваются, машинально подумала я. Может, город посетила звезда Голливуда? Но нет: на чуть более внимательный взгляд, и лицом, и манерами он все-таки походил на японца.
Я была уверена, что он собирается пройти мимо. Однако мужчина остановился перед магазином. Внимательно изучил вывеску «Канцтовары Цубаки», написанную еще Наставницей. А затем очень вежливо поинтересовался:
― Простите… Это здесь сочиняют письма на заказ?
Наши взгляды встретились, и я снова вспомнила Голливуд. Определенно, он чем-то напоминал Ричарда Гира. Не полностью, где-то наполовину. Поэтому про себя я решила называть его Полугиром.
— Да, — ответила я. — Это здесь.
Ричард Полугир вытащил из нагрудного кармана платок и промокнул вспотевший затылок.
— С самого утра вас ищу! ― признался он.
Я бросила взгляд на часы. До открытия еще несколько минут. Но раз так — можно начать и пораньше…
— Входите, прошу вас!
Ричард Полугир вошел в магазин, благоухая легким цитрусовым ароматом — и осознавая свою обаятельность на все сто. Он выглядел безупречным с головы до ног. Кажется, на улицах такой типаж называют «седовласый красавчик».
Предложив ему табурет, я отошла в подсобку за чаем. Еще с вечера я убрала в холодильник листья чая улун, замоченные в воде, чтобы те медленно заваривались до утра. А теперь разлила чай по стеклянным чашкам и понесла клиенту. Но. уже подходя к нему с подносом, чуть не споткнулась на ровном месте.
Конверт, который он выложил перед собой на столик, поразил меня в самое сердце. Увидев этот бумажный прямоугольник, я чуть не вскрикнула. Вне всякого сомнения, то было письмо о разводе, написанное моей рукой по заказу мадам Клеопатры.
На секунду я оцепенела, но взяла себя в руки и как ни в чем не бывало подала посетителю чай.
— Сегодня так жарко! — обронила я не задумываясь, лишь бы скрыть свое замешательство.
— Дело в том, что моя жена прислала мне на работу вот это письмо, — сказал Ричард Полугир, указав на конверт. То, что письмо написала я, он, похоже, еще не понял. Заметив это, я решила взять инициативу в свои руки.