Лазурное небо, щебетание птиц, рисовые террасы, космос, крохотное святилище… Во всем вокруг — вселенская красота!
Когда асфальтированная дорога закончилась, Мицуро с сестрой взяли бабушку под руки и повели по тропинке меж полей.
Прибыв первыми, родители Мицуро прежде всего окропили водой могильный камень и сменили цветы.
На клочке земли под огромным деревом тянулась нестройная вереница скромных могильных камней. К стволу дерева был прислонен раскладной стульчик; я взяла его, установила на открытом месте и усадила бабушку.
Свечи перед могилой уже горели. Взяв одну, свекровь зажгла от нее палочки с благовониями.
— Ну вот…
Вся семья выстроилась перед могилой. Я присела на корточки рядом с Мицуро, закрыла глаза и сложила вместе ладони. Каждый молился молча.
Но внезапно я услышала голос свекрови:
— Мию́ки-тян… Мицуро приехал с новой женой. По имени Хатоко. Поэтому мы зовем ее Поппо. А Хару-тян стала уже совсем большой, так что можешь не волноваться…
— Мама! — прошипела сестра Мицуро, пытаясь остановить ее. Но мать как будто не слышала.
Как я уже смутно догадывалась, первая жена Мицуро покоилась здесь же. о ней Мицуро никогда ничего не рассказывал, а я не расспрашивала. И до этой минуты даже не знала ее имени.
Но теперь, когда мы уже здесь, притворяться обезьянкой, которая ничего не видит, не слышит и не говорит, стало уже невозможно.
Не сомневаюсь, моя невестка вмешалась в молитву матери из сочувствия ко мне. Но на самом деле слова свекрови будто сняли камень с моей души. Ведь самым тяжелым для меня было именно то, что каждый из них сознательно избегал этой темы, надеясь меня защитить.
Мать Мицуро была первой, кто назвал вещи своими именами. Пускай ее слова и прозвучали несколько грубовато, но они означали, что никаких запретных тем между нами уже не осталось.
Завершив молитву, все спустились по той же тропинке с холма. Мы с Мицуро опять замыкали шествие.
— Значит, ее звали Миюки? — уточнила я.
Он сжал мою руку. Что ни говори, а мое нынешнее счастье строилось на ее жертве. Не попади она в ту аварию — я не стала бы женой Мицуро…
— Прости меня! — выдохнул он.
— За что же? — удивилась я.
―За то, что я так нагружаю тебя своим прошлым, — ответил он, опустив голову. — Разве тебе не тяжело?
Какими словами выразить мои чувства в эту минуту?
— Тяжело? Нет-нет, дело не в этом. Просто… мне очень жаль Миюки-сан. У нее была такая милая дочурка. Наверняка она была так счастлива, и вдруг… Это очень большое горе. И оно разбивает мне сердце.
Пока я говорила, на глаза навернулись слезы, остановить которые уже не получалось.
— А теперь выходит, — продолжила я, — что, если бы не горе и боль Миюки-сан, я бы не встретила ни тебя, ни Кюпи-тян. И все мое нынешнее счастье…
Не дав мне договорить, Мицуро крепко обнял меня. Ведь мое нынешнее счастье и правда строилось на жертве — трагической смерти Миюки-сан. Если бы не та жуткая авария, я бы не вышла за Мицуро!
«Перестань реветь!» — приказывала я себе, глотая слезы, но продолжала безудержно рыдать у него на груди. Возможно, плакал и он, не знаю.
— Поппо-тя-я-ян! — позвала издалека малышка Кюпи. Отняв лицо от груди Мицуро, я заметила, что его футболка промокла насквозь.
— Прости… — буркнула я.
— Ничего страшного, высохнет, — ответил он, неловко погладив меня по голове.
Мы снова взялись за руки и побрели обратно к дому.
После обеда мы отправились пить кофе в заведение сестры Мицуро. Кюпи-тян заявила, что хочет поиграть с Районом, и уехала с бабкой и дедом развлекаться на горячих источниках.
Хотя, возможно, все это они подстроили специально, чтобы оставить нас с Мицуро наедине. Что удивляться? Начиная со дня приезда мы и правда вели себя как влюбленные.
Кафе в здании старого почтамта оказалось весьма элегантным. Такой душевной атмосферы я от своей невестки не ожидала, и если мои предчувствия обманулись, то в самую лучшую сторону.
У входа в видавшее виды деревянное зданьице маячил красный почтовый ящик. Внутри же кафетерия все было украшено старинными марками, открытками и почтовыми аксессуарами, а у дальней стены даже красовался велосипед, на котором предки семьи Морикагэ когда-то развозили письма по адресатам. Повсюду стояли вазы с цветами, веяло приятным ветерком, и откуда-то издалека доносились звуки фортепьяно.
— Тебе нравится?
Пока я таяла от восторга, Мицуро подглядывал за мной исподтишка.