Занятия каллиграфией мы с Кюпи-тян продолжали регулярно, раз в две недели — как правило, субботними вечерами.
В школе им задают уже много базовых иероглифов. «Небо» (空), «цветок» (花), «металл» (金), «трава» (草) — этим нехитрым знакам обучают уже в первом классе. Хотя, как известно, элементарные иероглифы ― самые сложные для прорисовки. Ведь чем меньше в знаке черт, тем труднее выписать его так, чтобы он не заваливался на бок и не расползался.
Так, лично мне всю жизнь не удавалось идеально прописать единичку (一). А вот Кюпи-тян с первой же попытки вывела эту цифру кистью практически безупречно. Спокойный, уверенный знак — без натужных стараний и попыток «изобразить покрасивее». Просто написала, не задумываясь, что хотела, и получилось как нужно.
Тема сегодняшнего урока — иероглиф «рождение» (生).
Для начала мы прописываем его несколько раз вдвоем — черта за чертой, я направляю руку малышки своей, а затем она уже тренируется самостоятельно.
Рядом с нею и я не сижу без дела. До завершения «великого переезда» я должна изготовить дверную табличку с нашей фамилией. Даже понимая, как это важно, я все откладывала этот маленький подвиг, но дальше тянуть нельзя: новую табличку, «Морикагэ», на смену старой, «Амэмия», придется написать в лучшем виде сейчас или никогда.
Первый иероглиф, мо́ри (守 ― защита), я попробую выписать так, чтобы это напоминало трех человек, живущих под одной крышей.
Но вот со вторым знаком, кагэ́ (景 — пейзаж, ландшафт) придется экспериментировать. Главное, чтобы оба компонента ― «солнце» (日) вверху и «столица» (京) внизу — не растеряли своего единства.
Конечно, до виртуозности Наставницы, написавшей когда-то табличку «Амэмия», мне с моими каракулями как до луны. Но краснеть всю жизнь за визитную карточку нашего дома я тоже не собираюсь.
Увы! Раз за разом я прописываю нашу фамилию, но результат все сильнее отличался от желаемого. Я же хочу, чтобы знаки эти выглядели не жестко, но и не робко; чтобы читались они легко, но не навязчиво; чтобы оставались скромными, но излучали достоинство. Но совместить все эти пожелания в единой реальности не удается, хоть плачь…
— Готово, Сенсей! — рапортует Кюпи-тян, пропыхтев над своей кистью добрые полчаса.
Во время занятий мы условились общаться как учитель с учеником, и свою новую роль она играет очень старательно.
— Ух ты! Очень неплохо! — удивляюсь я. И действительно, ее варианты «рождения» получились на редкость крепкими и энергичными.
Китайский иероглиф «рождение» употребляется в отношении любой живности на белом свете. Исторически он получился от постоянного сокращения знака «жизнь» (命). Неудивительно, что на японском у него такой огромный список разных чтений и смежных значений: «проживать, обитать» (сэй или сё:), «быть живым» или «оживлять» (ики́ру/ика́су), «рождать» или «рождаться» (у́му/умарэ́ру), «вырастать» или «выращивать» (хаэ́ру/хая́су), «свежий» (на́ма) и так далее.
Перебрав, листок за листком, все вариации Кюпи-тян, я проставляю красной тушью оценки: под удачными кружочки (
― «годится»), под неудачными — крестики (
— «не годится»).
В целом же, как я и сказала, малышка освоила этот знак очень даже неплохо. Но отмечать ее успехи сразу цветочками (
— «отлично») было бы тоже неправильно. Я вовсе не собираюсь к ней придираться, но хорошему ученику всегда найдется над чем еще поработать.
Глубоко вздохнув, Кюпи-тян пыхтит дальше над «рождением», а я сосредоточиваюсь на иероглифах «Морикагэ». Снова и снова я пытаюсь выразить кистью гармонию покоя и света, которыми хотела бы наполнить наш дом.
Однако в каллиграфии время, потраченное на тренировку, еще не гарантирует успешного результата. Здесь (как, впрочем, и в любом творческом процессе) мы рискуем потерять концентрацию и загубить все, что начали безупречно.
Если неспокойно на душе, почерк выходит из-под контроля. Способность сконцентрироваться в нужный момент — вот главный ключ к успеху. И понять, когда этот момент наступает, не сможет никто, кроме нас самих…
«Вот! Сейчас или никогда!» — вдруг отчетливо звучит чей-то голос в моей голове. Я растираю еще немного туши. Прижимаю край бумаги досочкой пресс-папье. Набираю в кисть побольше туши. Чуть коснувшись кончиком края тушечницы, снимаю набухшую каплю. И на одном дыхании, не задумываясь, посылаю кисть в непрерывный полет. В голове моей — звенящая пустота…
Давненько я так не напрягалась ради парочки иероглифов! Хотя результат все равно вышел не идеальный. В обычной школе, возможно, и получила бы «хорошо». А Наставница наверняка поджала бы губы и проворчала: «Ну что ж, неплохо…»