Как ни обидно, выразить все это словами толком не получалось. Но говорила я чистую правду. И Наставница, и Миюки-сан — с нами рядом, здесь и сейчас. Они защищают нас, робких и беспомощных, наподобие легкой прозрачной вуали. Я чувствую это кожей.
Двигаясь в сторону Камакура-гу, мы наткнулись на госпожу Барбару, шагавшую нам навстречу, — в шляпке, похожей на шоколадный тортик, и с ярким макияжем.
― На свидание собрались? — догадалась я.
Вместо ответа она лишь капризно надула губки и чуть-чуть покраснела.
А когда мы подошли к дому, Мамзель была уже тут как тут: разлеглась во всю длину у ворот и потягивалась от скуки.
Последним блюдом уходящего года нам выпало есть гуляш в белом соусе. Я бы с удовольствием приготовила что-нибудь более праздничное, но Кюпи-тян потребовала именно гуляш.
Я обжарила в сливочном масле немного муки, добавила молока. В получившейся смеси потушила картофель, морковь, лук и черные грибы сиитакэ́, затем закинула в кастрюлю отборной курятины. Для легкой пряности, по завету Наставницы, добавила немного белого мисо и оставила нехитрое блюдо томиться на малом огне.
Но поскольку одно лишь рагу для праздничного стола показалось мне скучноватым, я приготовила для Мицуро еще и устрицы фри. Так что старый год мы провожали под горячее саке, закусывая хрустящими устрицами.
Лично я добавляю в устрицы обычный соевый соус, но оказалось, что Мицуро предпочитает вустерский — из анчоусов с уксусом и сахаром. Признаюсь, идея поедать устрицы кисловато-сладкими мне в голову еще не приходила.
Вечер выдался зябким, и уже к середине ужина вся наша троица перебралась за котацу.
― Горячее саке за семейным котацу? Да мы просто идеальные супруги, тебе не кажется? — пошутила я, надеясь растормошить притихшего Мицуро. Но вместо ответа он лишь поднял руку и быстро протер глаза.
— Эй… Ты что, плачешь? — удивленно спросила я.
Лицо его покраснело. Похоже, алкоголь он переносит так же плохо, как холод: когда выпьет даже немного, у него слезятся глаза.
— Да нет, просто… — встрепенулся он и нарочито бодро почесал щеку. Но слезы, невзирая на это, бежали одна за другой.
— Просто я и представить себе не мог… что еще когда-нибудь… снова…
С этими словами он рухнул ничком на стол.
— Па-ап? Ты чего? — испугалась Кюпи-тян.
Пыдя на них, я тоже не сдержала слез.
— Все в порядке, — сказала я. — Папа плачет от радости…
Клубы пара, валившие от белого риса и мяса в сливочном соусе, искривляли пространство перед глазами. Вот такие моменты, раз за разом откладываясь в нашей памяти, постепенно и делают нас семьей, подумала я.
— Устрицы фри еще горячие, Морикагэ-сама! Отведайте, пока не остыли… — поддразнила я мужа, все еще уткнувшегося носом в стол. Наконец он поднял опухшее от слез лицо.
— Н-ну, тогда… п-прекрасная госпожа, выпей со мной! — потребовал он. И, подняв бутылочку, подлил мне саке — да так, что перелилось через край.
Я оглянулась на часы: еще не было и восьми. Но на улице царили такие тишь и мрак, словно мы застряли в самом сердце ночи.
— Завтра с утра, если будет солнышко, пойдем на первую молитву в храм Юйва́ка-ми́я! А на обратном пути свернем к источнику и наберем первой в наступившем году горной воды. Все согласны?
— Ха-ай! — хором воскликнуло мое семейство.
Бутылочка совсем опустела, и я встала, чтобы подогреть очередную. Взяла высокий латунный ковшик, налила в него из большой бутыли, присланной отцом Мицуро, домашнего саке «Суйгэ́й», что означает «Пьяный кит», которым так гордятся у них на Сикоку. Поместила ковшик в только что закипевший чайник…
Наверное, я тоже немного захмелела. Совсем чуть-чуть. Но каждый раз, закрывая глаза, видела мириады звезд.
4. Мисо с лопухами
В первый же день нового года раздался звонок в дверь. Я бросилась в прихожую.
— С Новым годом! — услышала я из-за двери. Кто же это? Впрочем, кого бы я ни увидела, — это все-таки посетитель, которого нужно принять по всей форме. Окинув критическим взглядом свою одежду, я отперла магазин. В ходе новогодней уборки Мицуро смазал чем-то пазы входных дверей, и теперь деревянные створки раздвигались очень легко.
От увиденного я потеряла дар речи.
— Что вы здесь… делаете?! — выдавила я секунд через пять.