От всего сердца благодарю Вас за то, что Вы родили ее на свет. И пишу прежде всего затем, чтобы сообщить Вам об этом.
Ваша дочь в корне изменила меня. Направила меня в мир добра и света. И теперь я уже не могу представить свою жизнь без нее.
Но чем больше я благодарю Вас, тем глубже ощущаю перед Вами свою вину, представляя, как Вы страдали и какой ужас пережили перед тем, как оставить наш мир. Не сомневаюсь, что, даже истекая кровью, в последние минуты Вашей жизни Вы думали о своей дочери.
Кланяюсь Вам, как матери, до самой земли.
Когда я впервые увидела строки, написанные Вашей рукой, мне вдруг показалось, будто я знаю Вас уже очень давно. Я сразу поняла, что очень люблю Вас, и горько пожалела о том, что не могу с Вами ни встретиться, ни подружиться. Какое это было бы удовольствие ― общаться с Вами за чашкой чая и путешествовать вдвоем по белу свету!
Почему-то я уверена, что мы с Вами стали бы отличными подругами. Ведь, что ни говори, а у нас даже одинаковый вкус на мужчин! И раз мы обе считаем Мицуро красавцем, значит, смотрим на мир под одним углом…
Могу ли я надеяться, что Вы позволите мне называть Вашу дочь, вслед за Вами, ее настоящим именем, Хару-тян?
До сих пор я боялась, что поступать так — все равно что выгнать Вас из Вашей собственной семьи, и сама эта мысль очень угнетала меня. Но я очень хотела бы стать ее матерью навсегда.
Недавно, ухаживая за Кюпи-тян в часы ее недуга, я поняла это окончательно. И теперь я молю Вас об этом — в робкой надежде, что Вы отнесетесь к моей мольбе благосклонно.
Я сделаю все возможное, чтобы семья Морикагэ стала самой прекрасной республикой счастья во всей вселенной. Страной, которую я буду защищать всю оставшуюся жизнь. В которой Вам всегда найдется самое достойное и почетное место. Клянусь.
Возможно, это всего лишь мечта, но, если бы Вы смогли вернуться к нам в виде нашего с Мицуро ребенка, я приняла бы Вас с распахнутым сердцем и распростертыми объятиями.
И если я однажды забеременею, позволите ли Вы мне рожать ребенка с подобной молитвой в моей душе?
Будьте уверены: Ваши пожелания всегда будут направлять меня и впредь.
Спасибо Вам еще раз за Хару-тян.
Я люблю Вас, Миюки-сан.
И буду любить всегда.
Хатоко
Как ни старалась я писать как можно убористей, это письмо все равно заняло целых пять страниц. Пронумеровав листок за листком, я сложила их вместе, свернула в тонкую трубочку и просунула в горлышко бутылки, которую должна буду выбросить в море.
Кюпи-тян с Мицуро тоже написали Миюки-сан по письму. Мицуро до последней минуты отнекивался, утверждая, что писать он никогда не любил да и пишет как курица лапой, но в итоге вчера, сидя за нагретым котацу с очень серьезным видом, все-таки нацарапал свое послание. А Кюпи-тян, как я полагаю, нарисовала письмо в картинках. Как бы там ни было, никто из нашей троицы понятия не имеет, о чем написали двое других.
В первое же воскресенье апреля мы встали пораньше, чтобы отправиться на дикие пляжи Дзаймо́ку-дза́.
— Три, два, один — пуск!
Размахнувшись изо всех сил, я зашвырнула свою бутылку в открытое море. И в ту же секунду Кюпи-тян запустила в небо воздушный шарик, к которому привязала свое письмо.
— Дя-ядечка на ша-аре-е! — крикнула малышка, провожая шарик глазами, пока нежно-голубое весеннее небо не растворило его без остатка.
Я тоже смотрела, как бутылка с моим письмом удаляется, пока не потеряла ее из виду. Сначала она пыталась вписаться в отлив, и в какой-то момент я даже испугалась, что ее выкинет обратно на песчаный берег. Но, словно убедившись в том, что мое решение бесповоротно, она понеслась по волнам к горизонту и вскоре скрылась из глаз.
А послание от Мицуро отправилось к Миюки-сан по самой обычной почте. Мало кто знает, что во Внутреннем море, в самом центре небольшого острова Аваси́ма, находится Почтовое отделение потерянных писем — место, где принимают письма без адресата.
Уже по дороге домой Мицуро признался:
— Я всегда ненавидел его. Убийцу. И никогда не переставал желать ему точно такой же смерти.
— Да уж… — только и промолвила я. Что тут скажешь? Я тоже не испытывала ничего доброго к человеку, укравшему жизнь у Миюки-сан. И тоже надеялась, что он попадет в самый жуткий ад за то, что с ней сотворил.