В Велии были настолько убеждены в правильности такого подхода, что не оградили более чем трехметровую стену трибуны перилами. Это означало, что посетители, особенно с маленькими детьми, не могли даже приблизиться к руинам театра, потому что падение было бы смертельным.
В результате театр больше не мог выполнять свою первоначальную функцию — быть местом для представлений. Уникальная акустика здания также оставалась скрытой от публики. Когда я впервые поехал с детьми в Велию, мы сели (тогда еще это было запрещено) на ступени и были восхищены этим чудом античной архитектуры. Того, кто стоит перед зрителями внизу, в центре круглой орхестры, служившей сценическим пространством, слышно и в последних рядах, даже если он шепчет!
Таким образом, наш проект, помимо обновления реставрации 2000 г., предусматривал установку перил, чтобы все, кто посещает Велию, будь то взрослые или дети, могли испытать это на собственном опыте.
Вперед, в грязную драку!
Почему именно этот проект стал камнем преткновения, я до сих пор не могу толком понять. Вероятно, это было стечение ряда обстоятельств. Фотография стройплощадки (следует признать, не самая удачная) во время локдауна, с разбросанными досками и полузастывшим раствором, попала в прессу через одну сотрудницу, которой мы по юридическим причинам были вынуждены отказать в продлении контракта. Архитектор на пенсии, реставрировавший театр в 2000 г., распространял через соцсети комментарии, критикуя все наши решения, не зная деталей проекта. Наконец, к этому подключилась и депутат итальянского сената. Так театр в Велии стал даже предметом дебатов в итальянском парламенте, хотя на самом деле он служил лишь предлогом для тирады сенатора, направленной против министра.
Началась настоящая грязная драка. Схема стара как мир, но меня это все равно поразило. Выдвигается обвинение, любое, пусть даже совершенно надуманное. Какая-нибудь местная газета это печатает. Таким образом история приобретает статус реального происшествия, ведь это же напечатано в газете. Если я промолчу, это будет означать, что все так и есть. Если отвечу, это будет означать, что я воспринимаю обвинения всерьез. Значит, нет дыма без огня!
Сенатор, например, начала свою тираду в парламенте с утверждения, что реставрация театра в Велии (стоимостью около 130 000 евро) была поручена фирме, не имеющей необходимой квалификации, без разрешения соответствующего ведомства по охране памятников и в обход обычной процедуры заключения договоров. Ничто из вышеперечисленного не соответствовало действительности. Но, однажды прозвучав, обвинения стали циркулировать повсеместно, и потребовались месяцы, чтобы все начатые расследования, проверки и разбирательства были прекращены. Результатом стало то, что… ничего из этого не подтвердилось. Каждый аспект проекта был тщательно изучен, власти неоднократно выезжали на место, был даже назначен эксперт, собственноручно заново обмеривший весь театр. Если подсчитать, во что все это обошлось, то, вероятно, на эти деньги можно было бы еще раз заново отреставрировать театр.
Целью было представить меня некомпетентным и коррумпированным, то есть таким человеком, которому ни в коем случае нельзя доверять Помпеи. И хотя я был уверен, что мы в Велии в принципе все сделали правильно, тем не менее это было тяжелое время. Потому что никогда не знаешь, чем все закончится, и в зависимости от того, как повернется дело, дискредитация может быть настолько серьезной, что в какой-то момент ты сам начинаешь чувствовать себя обузой — и для министерства, и для парка. И если дела пойдут плохо, мало утешения в том, что позже все уладится. К тому времени ты уже давно сам уйдешь с должности — или тебя уволят.
Дело не дошло до крайности, но и легким этот период не назвать. Помпеи и так требовали всей моей энергии, а одновременно приходилось отбиваться от обвинений по поводу Велии. Я заметил, что с трудом нахожу время для своих детей, которым тогда было 7 и 12 лет. Мне нужна была стратегия выживания.
Прежде всего, я решил больше не читать обзор прессы, приходящей каждое утро по электронной почте из министерства. Так я избавил себя от чтения обновленной петиции против моего назначения и комментариев о театре в Велии от людей, которые раньше никогда им не интересовались, но теперь вдруг начали выступать в роли обеспокоенных экспертов. Я попросил подругу-журналистку просматривать вместо меня эти обзоры и сообщать только действительно важные вещи, на которые я был обязан реагировать.