– Не будем вспоминать о ее затеях от греха подальше. Хотя мне и очень жаль. Если бы в общежитие можно было заселяться по одному, то кто знает, возможно, я бы там жила.
– Кто тебе мешает? – встрял Чжэн Фэнши. – Ты в одиночку снимаешь квартиру – должно быть, недешевое удовольствие? И с питанием тоже неудобства? У Гуань ради возможности заселиться в общежитие стерла все ноги, обивая различные пороги, почему же ты сразу же отказалась от этой возможности?
– Сейчас еще не поздно подать заявление, – спешно вмешалась Гу Цяньцянь. – Я совсем недавно смогла заселиться и сейчас пока еще не обзавелась…
Не дожидаясь, пока та произнесет «соседкой по комнате», Фэн Лукуй перебила ее:
– Я не могу уснуть при посторонних.
Разумеется, это была правда, но только наполовину. На самом деле, даже если никто не мог потревожить сон Фэн Лукуй, она весьма трудно засыпала. Она оставляла впечатление холодной и высокомерной девушки, однако по большей части из-за недосыпа. Серьезная бессонница также приводила к многочисленным недопониманиям. После того как Се Цайцзюнь вступила в ученический совет, она сразу же стала исполнять обязанности помощницы Фэн Лукуй. Сначала она должна была заваривать черный чай или кофе для нее, однако ни разу не видела, чтобы та сделала хоть глоток. Се Цайцзюнь сильно переживала по этому поводу, начала испытывать к себе отвращение и даже обратилась за советом к вступившему в это же время в ученический совет Чжэн Фэнши (что впоследствии парочка считала отправной точкой начала своих отношений). Позднее Чжэн Фэнши узнал от Гу Цяньцянь о бессоннице Фэн Лукуй и только тогда смог разрешить произошедшее недоразумение.
– Почему вы пришли ко мне по поводу У Гуань? – не любившая становиться поводом для обсуждений Фэн Лукуй вернула разговор в первоначальное русло.
– Просто Гу Цяньцянь хотела тебя видеть, вот и все.
– В самом деле? – спросила Фэн Лукуй, пристально глядя в глаза Гу Цяньцянь.
Гу Цяньцянь смутилась, отвела взгляд, блуждала им по комнате мгновение, а затем уставилась на вымпел, висевший на стене.
– Нет. Я действительно пришла к тебе за советом. Чжэн Фэнши увязался со мной только из-за страстного желания увидеть любимую девушку.
Фэн Лукуй с Гу Цяньцянь уже как-то обсуждали Се Цайцзюнь наедине и сошлись во мнении, что ощущение от ее присутствия было немногим значительнее, чем от присутствия разреженного воздуха в стратосфере. В тот момент Гу Цяньцянь подумала про себя, что, хотя Фэн Лукуй весьма немногословна, даже если она не проронит ни слова, все присутствующие все равно обязательно обратят на нее внимание. Что же касается самой Гу Цяньцянь, то она может получить толику внимания, только если будет без умолку высказываться по любому поводу в любой ситуации.
В этом смысле положение Се Цайцзюнь было худшим из всех: молчаливая, незаметная, не обладающая хоть скольким-нибудь красноречием.
– Цайцзюнь, на сегодня ты больше не нужна. Лучше сходи на свидание со своим парнем.
Став объектом подобной шуточки, Се Цайцзюнь покраснела, опустила голову, украдкой взглянула на возлюбленного и, заметив, что тот спокойно стоит рядом с Гу Цяньцянь и не собирается идти в ее сторону, разозлилась. «Такая неприметная девушка, как я, совсем не ровня гордой и красивой Гу Цяньцянь. Он вместе с ней целыми днями занят делами ученического совета, рано или поздно он меня бросит и уйдет». В мгновение ока Се Цайцзюнь стало стыдно за свои убогие мыслишки, она еще сильнее покраснела, невольно покачала головой; кончики ее коротких волос заскользили по плечам.
Заметив это, Гу Цяньцянь глубоко вздохнула. Она уже давно поняла, что Се Цайцзюнь ревнует к ней. Вот только, говоря по справедливости, Чжэн Фэнши, который был младше нее, почти одного с ней роста, но гораздо более худосочный, не вызывал в ней никакого интереса. Гу Цяньцянь была глубоко убеждена, что если бы в старших школах Китая существовала традиция вручать шоколад на День всех влюбленных, то она, будучи девушкой, вне всяких сомнений, получила бы гораздо больше шоколадок, чем Чжэн Фэнши.