Он закатывает рукава своего тонкого джемпера, обнажая сильные, покрытые тёмными волосами предплечья.
— Меня отец всегда учил, — говорит он невозмутимо, и его голос звучит твёрдо, — что мужчина должен быть хозяйственным. Что мужик должен уметь починить кран на кухне и вбить в стену гвоздь.
Затем Руслан, не оглядываясь, разворачивается и решительно шагает прочь из гостиной, в сторону лестницы.
Арсений провожает его долгим, недоумённо-рассерженным взглядом, а затем тоже медленно поднимается с дивана. Его движения плавные, полные скрытой силы, как у большого хищника. Он следует за Русланом широким и решительным шагом.
— Уже уходишь? — срывается с моих губ вопрос, и я сама слышу, как в нём дрожит надежда и страх.
Да, я хочу, чтобы Арсений ушел.
Арсений резко останавливается в дверном проёме и медленно оборачивается на меня через плечо. И вот сейчас я всё же понимаю, что вижу в его глазах. Ревность и злость.
И, вероятно, ревнует он не меня конкретно. Он возмущён, он взбешён тем, что какой-то чужой, посторонний мужик вот так просто хозяйничает в доме.
В том доме, который был когда-то нашим. Который до сих пор пахнет нашим прошлым, нашими ссорами, нашими редкими, такими желанными примирениями. Он видит, как его место занимает другой. Похоже, он не был к этому готов.
— Нет, я ещё не ухожу, — мрачно отвечает Арсений. — Я решил составить компанию твоему Руслану. Побеседую с ним. О его планах. О его жизни.
Он скалится в недоброй улыбке:
— Мне любопытно, что он за человек.
Аришка зевает и падает на диван. Прячет ладошки под щекой:
— Мам, ты не рада, что папа прилетел?
— Я его не ждала, — честно отвечаю я, — и я… растеряна. Все же ему стоило предупредить.
— А я рада, — Аришка вздыхает, но потом задумчиво хмурится на меня, — он же не будет драться с дядей Русланом?
31
Было странно видеть мою бывшую жену рядом с другим мужчиной.
Мужская ладонь на её щеке.
Это оказалось чем-то из ряда вон выходящим. Я даже потерял дар речи на несколько секунд, настолько картина была нелепой и неожиданной. В в висках застучала кровь.
И вот я мрачно шагаю за ним, за этим Русланом, и сам не знаю, зачем следую за ним по пятам, но отступить не могу. Это сильнее меня. Сильнее разума.
Он поднимается на второй этаж, заворачивает в коридор и останавливается. Оглядывается на меня с той самой простодушной, спокойной улыбкой, что вызывает у меня дикую злость, и кивает головой вперёд.
— Какая из комнат твоего сына?
— Ты тут что, в первый раз? — выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, чужим.
Руслан кивает. Без толики смущения или растерянности.
— Да, в первый.
Пауза.
— Если честно, — он вновь улыбается, обнажая крепкие, белые зубы, — я сам напросился сегодня к Полине. Нагло и бессовестно. — Улыбка становится шире, наглее. — Ухватился за подтекающий сифон. — Разводит руки в стороны, будто демонстрируя свою победу. — Если честно, то я не думал, что Полина пригласит меня починить раковину. Я рискнул и не прогадал.
Я вдруг с пугающей ясностью понимаю, что хочу подойти и ударить его. Прямо по этой нахальной роже, прямо в нос. Хочу услышать, как похрустывают хрящи под моими костяшками, увидеть, как алая кровь заливает его губы, подбородок, капает на его джемпер слоновой кости.
Я сам пугаюсь этой ярости, этой слепой ненависти к незнакомому мужчине. Медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Сжимаю и разжимаю кулаки, разминаю плечи. Прохожу мимо Руслана, который даже не понимает, что сейчас со мной происходит. Подхожу к знакомой двери.
— Вот комната моего сына, — медленно проговариваю я.
Руслан подходит и уже тянется к ручке, но я резко останавливаю его жестом.
— Но я не думаю, что Паша будет рад тому, что без его разрешения и без его присутствия кто-то заходил в его логово.
Руслан замирает с протянутой рукой и переводит на меня взгляд. Его улыбка наконец слабеет.
— Ты ревнуешь? Да? — Он прищуривается, вздыхает. — И это нормально. — Кивает, и в его взгляде читается наглая снисходительная мудрость, которая бесит меня ещё сильнее. — Я же тоже отец. У меня вообще двое сыновей.
Я чувствую, как дёргается мышца на скуле. Я вживую, с мучительной чёткостью, представляю, как этот Руслан в будущем сидит с моим сыном в его комнате и разговаривает по душам.
О первой влюблённости. О драке с одноклассником. О том, какие учителя тупые сволочи.
И ведь так и будет.
Потому что Руслан как раз из тех мужчин, которые умеют к себе располагать — не только женщин, но и детей, и подростков. В нём чувствуется спокойная уверенность и стабильность. Та самая, которую, видимо, я растерял где-то между офисом и кабинетом семейного психолога.