Это я раньше могла промурлыкать Арсению, что он настоящий волшебник, а сейчас — нет. Мы бывшие муж и жена.
Перед тем как поставить кружку на стол, я смотрю на наручные часы. Тонкий кожаный ремешок слегка натер запястье. Поправляю его, а после перевожу взгляд на него. На Арсения.
Он стоит у раковины, спиной ко мне, и с таким видом, будто моет не простую кастрюльку из-под какао, а разбирает засорившийся двигатель. Вода бьет струей о дно, брызги летят на глянцевый фартук на стене из белой плитки. Плечи напряжены.
— Арс, — говорю я, и голос звучит ровнее, чем я ожидала. — Пора ехать за Пашей. — У него сегодня уроки заканчиваются в три.
Он выключает воду. Резко отставляет кастрюльку на сушилку. Разворачивается ко мне. Его глаза — тёмные, почти чёрные щели.
Он ищет взглядом полотенце, не находит. Я молча протягиваю ему рулон бумажных салфеток с изображением наивных очаровательных ромашек. Он с силой отрывает несколько квадратиков, шуршит ими, вытирает руки, скомканную бумагу сжимает в кулаке. Смотрит на меня.
— Что, выгоняешь меня из дома? — тихо спрашивает он.
Аришка за столом уже грызёт своё яблоко.
Она переводит взгляд с меня на отца и обратно, большие глаза широко раскрыты, в них читается смесь любопытства и тревоги. Она наблюдает.
Я мысленно уговариваю себя: «Спокойно. Только спокойно. Не при дочери». Но раздражение в груди нарастает, горячее и густое, как расплавленная смола.
Я не понимаю почему Арсений злится.
— Я не выгоняю тебя, — говорю я, и натягиваю на лицо улыбку, чувствуя, как губы аж трескаются. — А напоминаю о твоих же планах удивить нашего сына своим внезапным появлением.
— Ему сюрприз понравится, — соглашается Аришка, и вновь вгрызается в яблоко.
По её круглому, нежному подбородку стекает капелька прозрачного яблочного сока. Она ловит её тыльной стороной ладони, оставляя влажный блестящий след.
Арсений вздыхает, сминает влажные бумажные салфетки в тугой, мокрый комок и с силой, точно швыряет камень, отправляет его в мусорное ведро. Попадает точно.
— И пока я поеду за Павликом, ты останешься здесь, — он делает крошечную, но такую ядовитую паузу, — вместе с Аришкой и Русланом?
Я медленно киваю, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Прищуриваюсь.
— А в чём проблема?
Мы смотрим друг на друга. Воздух на кухне густеет, становится тяжёлым, им трудно дышать. Пахнет какао, и его дорогим мускусным одеколоном.
Я вздыхаю, опираюсь одной рукой о прохладную столешницу.
— Раз уж так всё получилось, что ты внезапно прилетел и познакомился с Русланом, — начинаю я, тщательно подбирая слова, — то, может быть, Руслану теперь стоит познакомиться и с Пашей? В твоём присутствии?
— Вот как? — Арсений вскидывает бровь.
Это его любимый жест — жест сомнения, недоверия, превосходства.
— Я медленно киваю. — И, может быть, тогда устроим общий обед?
— Тогда давай, мама, приготовим курицу! — оживляется Аришка, сосредоточенно пережёвывая последний кусок яблока. Она хмурит свои светлые бровки, чешет кончик носа. — Вместе с запечённой картошкой, но чтобы была хрустящая, как только ты умеешь.
— Можно, — оглядываюсь на дочку, заставляя себя улыбнуться ей по-настоящему. — Почему нет? А ты поможешь мне почистить картошку?
Аришка с готовностью кивает, её косички подпрыгивают. А я опять смотрю на Арсения. Он почему-то молчит.
Не двигается. Только руки глубоко засунул в карманы своих идеально сидящих брюк и мрачно, неотрывно смотрит на меня.
— У вас всё настолько серьёзно, что ты готова сегодня же организовать общий обед? — наконец угрюмо уточняет он.
Я думаю о Руслане, о его спокойных тёплых руках, о его уютной, несуетливой уверенности. И о том, как важно нашим детям видеть, что я двигаюсь вперёд. Что я не застряла в прошлом.
Нет, не застряла.
Я больше не страдаю. Правда ведь?
— Я думаю, нашим детям стоит знать, с кем их мама… — я делаю крошечную паузу, вкладывая в неё всё, что он хочет услышать, и всё, что я хочу сказать, — периодически идет на прогулки по вечерам.
— Ой, мама, а ещё я хочу тот соус! — Аришка вновь отвлекает меня от этой опасной трясины. — Тот соус, кисленький, из ягодок!
— Клюквенный? — переспрашиваю я, не отрывая взгляда от Арсения.
— Да-да-да! — Аришка с готовностью кивает и облизывается, протягивая руку за следующим яблоком из вазы. Понимаю, моя дочка в школе очень проголодалась.
Обычная жизнь. Она продолжается. Да, продолжается.
— А если… мне не нравится эта идея с сегодняшним обедом? — спрашивает Арсений.