— Прости, — я шепчу, неловко отстраняюсь, играя жуткое, девичье смущение. Я отворачиваюсь, прижимаю ладони к горящим щекам. — Мне пора… Там курица маринуется…
И я буквально убегаю. Бегу по хрустящим гравием дорожкам, в спину мне бьет его разочарованный вздох.
И, кажется, это разочарование — самое настоящее во всей этой ужасной, лживой комедии.
Руслан действительно разочарован тем, что остался без поцелуйчика.
36
Руки дрожат. Я пытаюсь успокоиться, но внутри всё клокочет — смесь ярости, предательства и горькой, унизительной жалости к себе.
— Ты не шутишь? Арсений прилетел?! — в трубке взволнованный, почти истеричный голос Елены Ивановны. — Это не шутка?
Я мысленно хмыкаю. Как же она хорошо играет. Это материнское удивление, эта радость — высший пилотаж. Я даже на пару секунд начинаю верить её растерянности и искреннему недоумению.
— Да, — отвечаю я, нащупывая наконец коробку со специями в глубине ящика. — Представляете, прилетел. Я сама его не ждала. Никого не предупредил.
— Никого не предупредил! — охает Елена Ивановна, и в её голосе — укоризна, которую она не может скрыть. — Даже мне не позвонил! Сразу к вам, сразу к вам!
— Нет бы по пути заехать к мамочке любимой, — фыркаю я, высыпая на ладонь паприку и сушёный чеснок.
Запах острый, пряный, щекочет ноздри.
— Конечно, зачем нужна ему мамочка, — цыкает она в ответ, и я слышу, как в её голосе наигранная обида.
— Сейчас поехал за Павликом, — поясняю я, прижимая телефон плотнее к уху плечом и начиная натирать специями холодную, скользкую кожу курицы. Пальцы липнут.
Делаю небольшую паузу, вздыхаю, вкладывая в этот звук всю возможную неловкость.
— И очень неудобно вышло, — начинаю я, играя для Елены Ивановны женское смущение. — У меня в гостях Руслан. Я попросила его починить кран… — Снова пауза, будто мне трудно подобрать слова. — В общем, очень неловко вышло.
— Руслан, значит, у тебя был? — её голос становится разочарованным, в нём проступают нотки злости и ревности, но сейчас она явно переигрывает.
Её материнская ревность по отношению ко мне и Руслану — дешёвый спектакль.
— И я решила сегодня приготовить ужин, — продолжаю я, откладывая курицу в специях на противень и иду к раковине помыть руки от специй и соли. — И думаю, что вам, Елена Ивановна, тоже стоит присутствовать на сегодняшнем ужине.
Да, моя бывшая свекровь просто обязана быть здесь.
Во-первых, я хочу посмотреть в её бессовестные глаза. Увидеть, как она будет вертеться за столом между Арсением и Русланом, которого она так подло подослала ко мне, чтобы пробудить в сыне ревность.
Во-вторых, она должна услышать от Арсения прекрасную новость, что снова станет бабушкой. И я в этот момент хочу узреть её лицо. Её панику.
Я хочу видеть всех участников этого грязного спектакля, который она организовала.
— Милая, как-то всё внезапно, — вздыхает Елена Ивановна. — У меня сегодня встреча с давней знакомой… — Она делает паузу, ожидая, что я начну её уговаривать. Не дождавшись, продолжает: — Ну, ладно, я, наверное, эту встречу перенесу. Я тоже хочу, в конце концов, увидеть сына. И сама… хочу лично познакомиться с этим Русланом. А то я о нём от тебя столько слышала и сама не знаю, что там за мужчина. Вдруг там какой-нибудь… альфонс.
Я тем временем достаю картофель из холодильника.
— Да, приеду.
Я прикладываю телефон к другому уху, с силой разрываю пакет с картофелем. Клубни, холодные и землистые, вываливаются в раковину с глухим стуком.
— К тому же, у Арсения будет для вас очень важная и хорошая новость, — расплываюсь я в улыбке, которую она не видит, но наверняка слышит в моём голосе. Я подхватываю первый картофель, шершавый и тяжёлый. — Я считаю, что вы должны присутствовать.
— Что еще? — капитулирует моя бывшая свекровь. — Случилось чудо и Настя исчезла?
И я сбрасываю звонок. Кладу телефон на край стола. Закрываю глаза на несколько секунд и делаю глубокий, дрожащий вдох. Мне нужно успокоиться. Но я злюсь.
И злюсь я не на лживого Руслана и не на обманщицу-свекровь, а на себя. За глупость. За то, что могла поверить, что я могу быть кому-то нужна. Что кто-то может полюбить меня просто так. Кто-то может заботиться.
— Дядя Руслан так старательно чинит ступеньки, — на кухню проскальзывает Аришка и садится за стол. Кладёт перед собой альбом и коробку с цветными карандашами. Поднимает на меня серьёзный, испытующий взгляд. — Мамочка, он тебе сильно-сильно нравится?