Арсений не вступает в диалог, не спорит, не опровергает. Он лишь хмурится, как будто от резкой боли. Затем медленно, с усилием, проводит рукой по лицу, массирует переносицу.
Колокольчик над дверью снова звенит. Ольгу Викторовну и Анну увели.
Юля и Катя замерли за прилавком, затаив дыхание.
53
Арсений опускает руку от лица и разворачивается ко мне. Несколько секунд молчит, его тёмные глаза изучают меня, выискивая следы потрясения, слёз, истерики.
— Ты в порядке? — спрашивает он наконец. Голос хриплый, усталый.
Я со вздохом киваю. Я заставляю себя дышать глубже.
— Арс, я бы сама с ними справилась. Тебе не стоило приезжать.
Он подходит ко мне вплотную, сокращая дистанцию. Я чувствую исходящее от него тепло, знакомый запах — нотки мужского пота, запах терпкого парфюма и его кожи.
Он всматривается в моё лицо, и его взгляд становится пристальным, почти физическим прикосновением.
— Если бы не хотел — не приехал, — тихо отвечает он. — А я хотел. И это был отличный повод ворваться к тебе в магазин… и показать тебе, какой я рыцарь.
В груди что-то падает, переворачивается. Сердце ускоряет бег, глухо и громко стучит. Я усилием воли заставляю его замедлиться, делаю спокойный вдох, но взгляд от его мрачного, серьёзного лица отвести не могу.
— Зачем ты мне всё это сейчас говоришь? — шепчу я.
Уголки его губ дёргаются в подобии улыбки.
— Какая ирония. Я тебе мало чего говорил, когда мы были в браке. А теперь меня прям распирает от разговоров.
— И что ты хочешь мне ещё сказать? — Я всё же подхватываю его игру, отвечаю ему женским любопытством, за которым прячу панику и дикую, нелепую надежду.
— Я хочу сказать, что ты… — он делает паузу, и его голос становится таким тихим, бархатным, что я невольно подаюсь ближе, чтобы расслышать. — …что-то очень красивая.
Его голос вздрагивает. Он вновь выдерживает большую, напряжённую паузу. В глазах мечется что-то сложное — сожаление, страх, решимость.
— И что, — наконец выдыхает он, — я хочу опять пригласить тебя прогуляться.
Он опускает взгляд на мои ступни. И да — сейчас я обута не в туфли на высоких каблуках, а в те самые смешные розовые кроссовки, которые он мне купил пару недель назад после прогулки в парке. В эти нелепые, удобные, спасительные кроссовки.
Арсений не может сдержать улыбки — настоящей, живой, с морщинками у глаз. Он поднимает на меня взгляд и прищуривается.
— Я вижу, ты готова к прогулке?
— Арс… — мой голос срывается на внутренний шёпот. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно. — Зачем всё это? К чему всё это приведёт? Чего ты добиваешься?
— Слишком много, — он качает головой, и его пальцы осторожно, несмело касаются моей руки, лежащей на прилавке. — Слишком много неважных вопросов, Поля.
Я не одёргиваю руку. Его прикосновение — тёплое, шершавое, знакомое — обжигает кожу.
— Сейчас важен лишь один вопрос, — говорит он, и его пальцы сжимают мои чуть крепче.
— И какой же? — уточняю я, слабо улыбнувшись.
Губы дрожат.
— Ты хочешь пойти прогуляться со мной и выпить в эту невыносимую майскую жару по стакану лимонада? — Он смотрит прямо, не моргая.
В его глазах нет игры. Насмешки. Есть что-то хрупкое и очень серьёзное.
— Хочу, — честно отвечаю я.
Горло перехватывает. Дышать тяжело.
— И именно это на данный момент — самое важное, — говорит он и сжимает мою руку ещё крепче, почти до боли.
— Ну, я ещё и боюсь, — тихо добавляю я, чувствуя, как предательские слезы застилает глаза.
— Ты ведь боялась перед нашим первым свиданием? — Арсений не моргает, продолжает ласково, почти нежно улыбаться. — Боялась же.
— Сейчас намного страшнее, — глухо признаюсь я, отводя взгляд. Смотрю на наши руки — его крупную, с выступающими венами, и мою, намного меньше его ладони. — Намного, намного страшнее, Арс.
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась…
— Да, — сглатываю я, заставляя себя собраться. — Мне очень страшно. Но, знаешь, мне в любом случае на днях нужно было с тобой встретиться.
Я прячусь за деловым тоном, разыгрываю для Арсения и для самой себя сейчас роль матери, хозяйки, бывшей жены, с которой нужно решить скучные практические вопросы. Всё, что угодно, лишь бы не говорить о том, что на самом деле творится в сердце.
— О чём? — спрашивает он, отпуская мою руку.
На коже остаётся тепло его ладони.
— Пашка просит новый телефон, — я беру Арсения под локоть и веду к выходу. Его мышцы под тонкой тканью футболки твёрдые, напряжённые. — А Аришка, услышав это, — я поднимаю взгляд на Арсения, — потребовала планшет.