Я молчу. Слова застревают в горле комом.
— Я не знаю, что вам ответить, — наконец выдавливаю я.
— Ничего и не надо отвечать, — она сжимает мои ладони крепче, её взгляд становится серьёзным, пронзительным. — Я за это не останусь перед тобой в долгу, слышишь? Не останусь.
Она издаёт свойственный ей игривый, кокетливый смешок, лукаво подмигивает мне.
— И даже могу помочь найти нового жениха. Красивого, состоятельного. Чтобы ты не скучала тут одна.
Она говорит это так легко, будто предлагает помочь выбрать новую сумочку, а не заменить человека, который был смыслом всей моей жизни.
Я смотрю на неё, на её ухоженное, сияющее лицо, и чувствую, как по спине бегут мурашки.
Мой мир только что рухнул, и я пытаюсь собрать его осколки воедино, чтобы подарить детям ощущение дома, а мне предлагают нового мужика найти.
— Я очень переживала за тебя, но вижу, что ты в порядке, — Елена Ивановна журит меня за щеку, — видимо, ты тоже давно хотела избавиться от моего сына.
7
Мои каблуки отстукивают по серому керамограниту резкий, одинокий ритм. Звук гулко разносится под высокими потолками, отражается от голых белых стен и возвращается ко мне многократным эхом.
Помещение просторное, пустое, залитое ярким, почти белым мартовским солнцем. Оно льется сквозь панорамные окна, за которыми клочками лежит грязный снег.
Воздух холодный, пахнет пылью и строительной грунтовкой.
И посреди этого света, у окна, спиной ко мне, неподвижно стоит он. Силуэт, знакомый до каждой клеточки.
Арсений. Руки глубоко в карманах брюк, взгляд устремлен куда-то вдаль, за пределы нового спального района.
Он пьет он щурится на солнце, будто заряжается силой для своей новой, блестящей жизни.
Я делаю последний рывок, почти бесшумно разворачиваюсь на носках и останавливаюсь, заложив руки за спину. Меж нами — три метра холодного пустого пространства.
— Как тебе помещение? — Голос мой звучит на удивление ровно, вежливо и… родственно. Будто мы не бывшие муж и жена, а просто двоюродные брат с сестрой, случайно встретившиеся на просмотре недвижимости.
Он медленно оборачивается. Солнце золотит его высокие скулы, ложится в легкие морщинки у глаз. Он не улыбается. Внимательно смотрит на меня, потом скользит взглядом по голым стенам, по потолку.
— Ну, — медленно, обдуманно начинает он и опускается на широкий низкий подоконник.
Смотрит на меня снизу вверх. Взгляд его тяжелый, испытующий.
— Смотря для чего ты хочешь приобрести это помещение?
— Пока арендовать, — поправляю я и торопливо, почти бегущими шагами, подхожу к нему. Сердце колотится где-то в горле. — Есть у меня один план. — Силюсь изобразить легкую, деловую улыбку. — Бизнес-план.
Он молчит, ждет. Его молчание — как давление. Оно заставляет меня говорить дальше, выкладывать все, что я так долго и тщательно придумывала по ночам, пытаясь заткнуть дыру в сердце планами на будущее.
— Не только ты хочешь начать жизнь с нуля, — говорю я и сажусь рядом с ним на холодный камень подоконника. Поправляю воротник блузки. Пальцы дрожат. — Я хочу открыть свой косметический магазинчик.
Смотрю перед собой на идеально белую, безжизненную стену. Арсений молчит, и это молчание — знак продолжать.
— Не просто магазинчик косметики, — выдавливаю я, приглаживая юбку на коленях. Ткань шерстяная, колючая. — Но еще… небольшую лабораторию. По созданию всяких кремушков, масочек, шампуней…
Перевожу взгляд на его строгий профиль. Он слушает, не двигаясь.
— Помнишь, я по юности любила смешивать всякую ерунду и намазывать все это на лицо?
От воспоминания о том далеком, теплом прошлом, о нас — молодых, влюбленных, в груди не сжимается острая боль.
Лишь тупая, знакомая тяжесть под сердцем. Как старый, неизлечимый недуг. Я просто привыкла к ней. Она стала частью меня.
— Помню, — тихо говорит Арсений и наконец поворачивает ко мне голову. Уголок его губ чуть вздрагивает — подобие улыбки. — Бизнес-план неплохой.
— Пока вы… пока вы с детьми будете в Англии, — говорю я удивительно спокойно, даже жизнерадостно, — я займусь личным брендом косметики. Буду ходить на обучение, найму персонал, запущу первую линейку уходовой косметики. Назову её как-нибудь романтично, — снова эта дурацкая, натянутая улыбка. — Зря я, что ли, с тебя стрясла столько денег при разводе?
— У тебя все получится, — заявляет он серьезно, уверенно. В его голосе нет ни капли сомнения. Он всегда верил в мои силы. Кроме веры в наш брак. — Ты большая молодец.