– По-моему, план превосходный, – кивнул он с улыбкой, – только вот почему мы назначили людей для проведения осмотра на местности, но никого не назначили для обследования территорий под землей?
Линь Фэнчун и Чу Тяньин в недоумении оглянулись друг на друга. Лю Сымяо же мгновенно осознала, в чем дело. И только она собиралась ответить, как увидела, что Ду Цзяньпин уже машет ей рукой в знак прощания:
– Ладно-ладно, у вас всех уже есть задания, это дело оставьте мне, старому бездельнику. – Сказав это, он направился к стальной бронированной двери, расположенной снаружи, у выхода А.
По мере того, как канат спасателей погружался все ниже и ниже в шахту, становилось все холоднее и холоднее. Возможно, это была всего лишь игра воображения, вызванная страхом, но Тан Сяотан сейчас действительно жалела о том, что вызвалась быть добровольцем. Изначально Лю Сымяо говорила, что тоже хочет спуститься в шахту и все осмотреть, но позже с серьезным видом добавила: «Климатические условия сильно влияют на места преступлений на открытом воздухе, и наиболее важные улики – трупы – особенно подвержены разложению, поэтому сперва судмедэксперт должен провести вскрытие. – Лю Сымяо посмотрела на Тан Сяотан и твердо произнесла, чеканя каждое слово: – Будь храброй и внимательной». Затем она попросила того самого пожарного Чэнь Гаоляна перевязать талию и плечи подчиненной спасательным тросом, пристегнуть на карабин и спустить в шахту.
И вроде все было в порядке, но Тан Сяотан не могла не чувствовать, как каждый волосок на ее теле буквально встает дыбом… Внизу – бездонная черная масса, а сверху – безнадежный свинцовый цвет. Подвешенное тело медленно тонуло в шахте, как будто его хоронили заживо. Серо-белые от пены огнетушителя стены напоминали внутренности гигантского питона. От этой мысли ее стало тошнить так, что чуть не вырвало. Она чувствовала, как в желудке поднимается кислота. Поясница и подмышки, перевязанные веревкой, ныли тупой болью, и она уже представляла, какие уродливые останутся потом на ее теле следы. Наверное, такие бывают на шее у повесившихся. И кошмар, давно уже не преследовавший ее, нахлынул с новой силой. Пусть она не умерла от страха, но этого было достаточно, чтобы заставить ее дрожать. Ей очень хотелось позвать людей сверху и попросить поднять ее обратно, но она не могла издать ни звука.
И в этот самый момент пальцами ног Тан Сяотан вдруг коснулась чего-то мягкого…
Она медленно встала, дважды потянула за веревку, сообщив тем самым, что достигла дна, а затем сделала несколько глубоких вдохов. Поначалу она была твердо настроена успокоиться и взять себя в руки, но кто же знал, что в нос так внезапно ударит удушливое зловоние: характерный запах обожженной кожи и волос. Тан Сяотан хотела включить фонарик на шлеме, но пальцы в резиновых перчатках ее не слушались. Она долго провозилась, прежде чем смогла наконец нажать на кнопку. Раздался щелчок, и перед ней открылась ошеломляюще жестокая сцена. Это был кромешный ад. Обугленные трупы были изуродованы и деформированы, как автомобили, которые столкнулись и взорвались на шоссе. Словно стальные прутья и листы железа, они были скручены вместе так, что было не различить, где есть что. Изогнутые обнаженные кости странно выделялись над черной плотью, как будто они все еще расползались по дну этой узкой шахты, все еще продолжали бороться. А характерные звуки, время от времени издаваемые кожей и жиром, только усиливали эту иллюзию. Тан Сяотан долго стояла в оцепенении, прежде чем смогла начать аккуратно обследовать трупы с помощью стальной лопатки. Убедившись, что они уже точно не оживут и не превратятся в призраков, она осмелилась дотронуться до них для того, чтобы освидетельствовать общее состояние тел.
Всего было три трупа, нижний – взрослого человека. Он лежал на спине. Поверхность тела от огня особо не пострадала, но обе руки были сильно скрючены и подняты вверх. Он выглядел как обезьяна, что под мышками держала два других трупа. Что пугало больше всего, так это полуоткрытый рот на его обожженном черепе; в свете фонаря зубы выделялись особенно ярко – все это придавало ему еще более зверский вид.
Череп следующего трупа был расколот, вылившееся мозговое вещество застыло на его поверхности и под воздействием огня стало черным. На самом верхнем трупе была рана, как от удара ножом или топором. Огонь не только опалил его, но и будто бы пронзил горло и перемешал все внутренности, так что часть органов вытекла наружу, подобно насыщенному томатному соусу.