Меня разрывало на части. С одной стороны, я злилась на себя за то, что не смогла установить границу и придерживаться её. Но когда в последний раз я поступала импульсивно? Когда я делала то, чего по-настоящему хотела, в тот момент, когда хотела? Всю жизнь я жила, угождая другим. И вот, впервые я пошла за своим желанием — и это было потрясающе.
Вилла нахмурилась и покрутила вино в бокале.
— Так в чём тогда проблема?
— Потому что она до сих пор не отпустила Коула, — вставила Магнолия, бросив на меня взгляд, полный сочувствия.
— Нет! — почти закричала я, едва не опрокинув бокал в стремлении возразить. — Совсем не так! То, что я не встречаюсь с его братом открыто, не значит, что я всё ещё влюблена в Коула. Я просто хочу выбраться из Лаввелла без скандалов. Построить свою жизнь в Нью-Йорке. Представьте, что люди подумают, если узнают про нас с Оуэном?
— Они всё равно будут болтать, — пожала плечами Магнолия, будто это вообще не проблема. — Так пусть уж им будет что обсудить.
— Это не помогает, — вмешалась Вилла. Слава богу, хоть у одной из них осталась капля здравого смысла. Она сама через многое прошла в этом городе. — Конечно, люди здесь могут подумать, что ты та самая злодейка, которая бросила милого, симпатичного хоккеиста после его серьёзной травмы.
Боже, когда она это произнесла вслух, всё прозвучало ещё ужаснее.
— Но мы-то знаем, что он годами отталкивал тебя своим эгоизмом и бесконечными вечеринками. Что он был холодным, неотзывчивым и относился к тебе как к служанке.
Я зажала переносицу пальцами. Господи, зачем я столько лет провела с человеком, который мне совсем не подходил? Мои подруги считали меня сильной и независимой, но это была такая ложь.
— Перестань, — резко сказала Магнолия. — От самокопания морщины появляются. Ты не сделала ничего плохого. Наслаждайся романом с горячим и добрым мужчиной.
— Я же еду в Университет Нью-Йорка.
— Вот именно. — Она кивнула. — Так что получай удовольствие от того, что есть сейчас. И, к тому же, тайные отношения — это чертовски возбуждает.
— Видимо, я в этом ужасна, если вы сразу поняли, что мы спим вместе, как только он зашёл.
— Мы поняли, потому что знаем тебя как облупленную. Я никогда не видела, чтобы ты так смотрела на кого-то. Никто ничего не заподозрит, а он ведь скоро уезжает, верно?
Я кивнула.
— Но он брат моего бывшего.
— Тот брат, с которым твой бывший почти не общается. Ты не нарушила никаких моральных норм. — Она распластала руки на столе и начала рассматривать свои ногти. — И ладно, Коул хорош, если тебе по вкусу гигантские хоккеисты под два метра ростом, с телосложением, как у грузовика. Но Оуэн — он взрослый, надёжный, и даже отсюда видно, что в постели он сосредоточен. Он внимательный. Хочет, чтобы всё было правильно.
Она подняла одну бровь, и румянец, заливающий мои щёки, подтвердил её догадку.
Прикусив губу, я снова окинула бар взглядом. Я не могла не искать его. Он и Гас играли в бильярд с парой парней, которые, судя по виду, тоже провели день в лесу. Рукава фланелевой рубашки Оуэна были закатаны, и мышцы на предплечьях напряглись, когда он готовился к удару. Он отклонился назад, бросил взгляд в мою сторону — и поймал мой. Провёл кий сквозь пальцы... и полностью промахнулся мимо шара.
У меня вырвался смешок. Вот он, типичный Оуэн — пытается выглядеть круто, но у него не совсем получается.
— Иди, поговори с ним, — толкнула меня Магнолия локтем.
— Нет, — я насильно вернула внимание подругам. — У нас девичник, а он с братьями.
Коула тут не было, что неудивительно — особенно после ареста за вандализм. Он всегда считал себя белой вороной, но сам всё только усложнял. Я потратила годы, пытаясь достучаться до него — и всё впустую.
— Ну тогда просто продолжай пялиться, — сказала Вилла, но я её почти не услышала. Я снова смотрела на Оуэна.
Боже, как же он хорош. И хотя я видела его всего два дня назад, тело уже снова тянулось к нему. Мне хотелось обвить его шею руками и раствориться в медленном танце. Хотелось, чтобы все вокруг знали — он мой.
Что было глупо. До безумия глупо. Самая тупая идея на свете.
Так что я просто сидела и смотрела на него.
Я уже собиралась снова вернуться к разговору с подругами, как к бильярдному столу подошла миниатюрная рыжеволосая девушка и поприветствовала всех, как старых знакомых.
Кто это вообще такая? На ней были высоченные каблуки, а волосы — дикие, кудрявые.