У меня потянуло в животе. Мы ведь договаривались, что я останусь у него в домике. В багажнике лежала сумка с ночными вещами.
Я даже сказала маме, что иногда остаюсь у него. И она, как и ожидалось, не осудила. Правда, не обошлось без лекции о безопасном сексе — но это у нас уже традиция с тех пор, как мне исполнилось тринадцать.
— Я думала, что останусь у тебя, — тихо сказала я, глядя в свои руки на коленях.
Он только коротко хмыкнул и продолжил ехать.
Я не хотела казаться навязчивой, но он будто отдалился, а мне так не хватало хотя бы капли уверенности. Не то чтобы он был мне это должен. Всё, что случилось, было на моей совести. Господи, ну и дурочка же я. Неужели было бы так ужасно — просто улыбнуться и держать голову высоко, пока весь город сплетничает о том, что я встречаюсь с братом своего бывшего? Чаевые у меня и так копеечные, большинство считают, что мы с мамой — белый мусор. Это бы что-то изменило?
Когда мы вернулись в домик, Оуэн разжёг печь, а я пошла на кухню и поставила чайник. Я сделаю себе чай, соберусь с духом и поговорю с ним. Он для меня слишком важен. Надо было, как говорится, надеть взрослые трусы и просто начать честный разговор.
Сердце болело. Я не была уверена, что смогу отпустить его. Что смогу уйти от того, что у нас было. Но и в том, что у меня вообще есть выбор, уверенности тоже не было.
Я вернулась в гостиную, где он возился с печкой. Лучше просто всё выложить. Прямо. Я влюбляюсь в него. Я испугалась. Я вела себя, как незрелая идиотка. Но я признаю это. И буду честной.
Да. Прекрасный план.
Он выпрямился, вытер руки и, заметив моё выражение лица, прищурился:
— Почему у тебя на лице эта конкурсная улыбка?
Я сдулась. Чёрт. Даже не заметила, что делаю это. Но как только становилось неловко, я включала привычный рефлекс.
Будь милой. Молчи. Не выделяйся.
— Извини, что веду себя странно. Но тебе не обязательно это терпеть. — Он нахмурился и махнул рукой в сторону моего лица. — Ты сейчас улыбаешься так же, как улыбаешься неприятным клиентам в закусочной. — Он подошёл ближе и поднял мне подбородок. — Я хочу видеть только настоящие твои улыбки, Лайла. Если злишься — скажи. Крикни на меня. Я постараюсь быть лучше. Но не делай вид, что всё хорошо. Доверься своим чувствам.
Господи, как же я его любила. И мне нужно было это сказать.
Сердце сжалось, глаза заслезились, и я обняла его, уткнувшись в грудь.
— Я просто... — начала я, но потом отстранилась, чтобы взглянуть в его глаза. В эти глубокие, синие глаза. Чёрт, как же тяжело выговорить вслух то, что так хочется сказать. — Мне стыдно за своё поведение. Не могу поверить, что спряталась в туалете.
— Всё нормально, — сказал он. Но голос его не соответствовал словам.
— Нет, не нормально. Не надо, Оуэн. Можешь меня за это отчитывать. Я вела себя эгоистично, по-детски, и мне жаль. Просто я не была готова столкнуться лицом к лицу с этими людьми, и должна была справиться с этим по-другому.
— Ты ещё молодая, Лайла.
Будто иголка застряла в пластинке. Что? Почему он так легко это отмёл? Я же пыталась быть взрослой, взять ответственность за свои поступки. Причём тут возраст?
— Я знаю, ты расстроена из-за стипендии…
Да, мне было обидно. Но куда больше — стыдно за себя и больно от того, что я вогнала нас в этот тупик.
Он поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе.
— Прости. Но я могу дать тебе деньги на обучение.
Я отшатнулась.
— Прости, что?
Он склонил голову набок, лицо у него было полное жалости.
Вот только не надо вот этого.
— Или одолжить. Я просто не хочу, чтобы ты переживала из-за денег.
Я моргнула, надеясь, что это всё — глюк.
Он продолжал гладить меня по плечам, совершенно не замечая, как я закипаю. Потом вдруг замер.
— Чёрт. Телефон. — Он обежал кухонный остров и воткнул в розетку свой разряженный мобильник.
А я осталась стоять на месте, злая и разочарованная. Мне не нужна его жалость. Не нужна подачка. Мне нужен партнёр. Тот, кто заставляет меня становиться лучше. Кто смотрит мне в глаза и называет вещи своими именами.
А не тот, кто предлагает мне решения, не спросив, что мне вообще нужно.
— Мне не нужны твои деньги, Оуэн.
Он не понимал. Я уже открыла рот, пытаясь найти хоть что-то логичное и разумное, но так и не успела — его телефон взорвался чередой уведомлений.
— Чёрт, — пробормотал он, разблокируя экран. — У меня куча сообщений от Сары.
Сара — та самая юристка, с которой мы встречались в Бостоне. Она меня тогда до смерти напугала, но было очевидно, что в своём деле она ас. А Оуэн ей доверял.