— Спасибо. Я много для этого работала, — спокойно сказала я. — Я иду дальше. Получила помощь, разобралась со многим. Пришлось отпустить старые мечты и принять себя такой, какая я есть сейчас.
— Ну да. — Он наклонился вперёд, облокотившись на колени. — Ты давно сдалась. От нас.
Я стиснула зубы. Это должна была быть спокойная встреча. Доброжелательная. Но его оборонительный тон поднимал во мне волну злости. И столько боли, которую я когда-то оставила позади. Он слишком часто игнорировал меня, обесценивал мои чувства. После расставания я надеялась, что однажды мы сможем стать друзьями. Но теперь это казалось наивной фантазией.
— Не начинай, Коул. У нас с тобой не было общих мечт. Были твои. А я просто шла рядом, надеясь, что ты однажды заметишь и поддержишь мои так же, как я поддерживала твои.
Он вскочил и начал расхаживать по комнате.
— Ты знаешь, под каким давлением я был!
Я осталась сидеть. Я видела этот спектакль уже не раз.
— Каждую минуту моей жизни я думал только об одном. Профессиональный спорт. Большой контракт. Извини, если ты чувствовала себя заброшенной, — произнёс он это слово с таким сарказмом, будто оно было нелепым, — но я не мог терять фокус.
Я покачала головой. Всё та же старая хрень.
— Ах да, — сказала я с сарказмом. — Совсем забыла, что бухать до утра и тусоваться в стрип-клубах — это ведь так помогает сосредоточиться.
— Отвали, — буркнул он, дёргая себя за волосы. — Я просто сбрасывал напряжение. И, к твоему сведению, я тебя ни разу не изменял.
— Это уже не имеет значения, — сказала я, чувствуя, как в венах закипает кровь от накопленной за годы злости. — Между нами всё кончено. Уже как полтора года.
— Не ври себе, Лайла. Ты закончила с нами намного раньше.
Может, он и был прав. Кто теперь знает? И как бы мне ни хотелось оправдаться, я пришла сюда не для этого. Не для разборок, не чтобы обвинять. Я ушла от всей этой токсичности и очень старалась больше туда не возвращаться.
— Я пришла, чтобы расставить всё по местам. Чтобы сказать, что я иду дальше и работаю над собой.
— Идёшь дальше? — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — С кем?
Я зажмурилась, стараясь сдержать раздражение. Могла бы сейчас встать и уйти, не оглядываясь. Но рост — это не всегда комфортно. Иногда он больно даётся. И если я действительно хотела выстроить с Оуэном взрослые, настоящие отношения, мне нужно было пройти через это.
— Я встречаюсь с Оуэном, — произнесла я, высоко подняв подбородок.
— Да пошла ты. — Коул резко обернулся, лицо перекосило от ярости. — Оуэн — надменный ублюдок. А ты, блядь, работаешь в закусочной.
Я сжала кулаки. Даже не знала, что больше разозлило: то, как он назвал Оуэна, или как пренебрежительно высказался обо мне.
Мне понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы понять: он хочет спровоцировать меня. Задеть.
— Я ничего тебе не должна. Мы встречаемся. Это пока ново, и мы никому об этом не говорили. Я просто хотела, чтобы ты узнал от меня. Из уважения к тем годам, что были у нас. — Я встала и пригладила футболку. Хватит.
— Он тебя использует, — бросил Коул, закинув руки за голову и развалившись на диване, будто ему всё нипочём. — Для него ты просто тёлка на одну ночь.
Боже, как же мне хотелось врезать ему по этой самодовольной физиономии.
Но я выбрала другой путь.
— Перестань себя жалеть и соберись уже.
Он вытаращил глаза, рот приоткрыл от неожиданности.
Я никогда с ним так не говорила. Но ему это было нужно. А мне — нужно было это произнести.
— Скажу один раз, — продолжила я. — С тобой что-то не так. Но вокруг есть люди, и я в том числе, которые до сих пор о тебе заботятся и хотят помочь тебе выбраться.
— Мне не нужна твоя помощь.
— Может, и не нужна. Но я всё равно её предлагаю. И я не одна. У тебя есть талант, есть чему миру дать.
Он посмотрел на меня исподлобья, потом медленно осел в диван.
— Ты ошибаешься, — тихо сказал он. — Я — никто. Я был хорош только в одном — в хоккее. И всё просрал. Мне почти тридцать. Ни диплома, ни навыков. Живу в гостевой комнате у Дебби, потому что родная мать даже разговаривать со мной не хочет. Немного помогал братьям, да. Но компанию продают. Так что даже в семейном бизнесе мне не найти места. Что я вообще должен делать? — Он провёл ладонью по лицу. — И как мне вообще об этом думать, если у меня условка и сотни часов общественных работ?
Моим первым импульсом было напомнить ему, что он сам в это влез. Но я промолчала. Я ведь и сама была в похожем положении. Испуганная. Зашатанная. Уверенная, что за пределами моего маленького мира ничего не ждёт.