Он был в деловых брюках и галстуке, волосы аккуратно зачёсаны назад — в Лавелле он выглядел так же чуждо, как и я. Местные предпочитали джинсы и фланель.
— Кто это? — спросил я у брата.
— Этот долговязый с плешью и зубами, как конфетки? — приподнял он бровь, затем развернулся ко мне. — Чарльз Хаксли. Он раньше был другом отца. Долго сидел в сенате штата.
Ага. Я снова взглянул на него — высокий, сухопарый, с условной внешностью шестидесятилетнего политика. Он сменил позу в кресле, заметил меня — и его улыбка мгновенно исчезла. Приятель, блин.
— Он здесь живёт?
— Ага. В прошлом году баллотировался в вице-губернаторы — проиграл. Купил один из тех здоровенных домов на озере. Он безвредный, но не дай ему загнать тебя в угол — болтает без умолку. Типичный политик.
Вполне логично, что именно бывшие приятели моего отца теперь смотрели на нас с такой снисходительной жалостью и презрением.
Гас вернулся к своему кофе и уткнулся в телефон, снова отключившись от происходящего. Я сжал зубы от досады, наблюдая за ним. Впервые за долгое время я поймал себя на том, что скучаю. По нам — тем, прежним. Когда мы подкалывали друг друга, были честны и расслаблены, как в нормальной братской семье.
Он работал как проклятый и это если он вообще был в офисе. Часто его просто не было: выезжал в лес, помогал с вырубкой. Сейчас на нём держалось всё, и времени на разговоры у нас было немного. Но я собирался использовать любую возможность.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал я наконец, и он оторвал взгляд от экрана. — Мне нужно больше узнать о бизнесе. Если мы хотим продать всё это, нужно работать вместе.
Он поморщился и сделал длинный глоток кофе.
В детстве Гас тяжело переживал развод. Он всегда боготворил отца и долго не мог принять, какой он на самом деле человек. Даже когда тот ужасно поступал с мамой.
Но всё изменилось в прошлом году. С тех пор позиции были чётко определены.
Гас и Джуд — в лагере отрицания. Верят, что бизнес можно спасти.
Финн и я — хотим просто закрыть эту главу и двигаться дальше.
Ноа пока вообще не высказывался. Если уж на то пошло, он бы поддержал Джуда, но вникать в эту драму не хочет.
А Коул? Тот и вовсе погружён в себя. Скорее всего, сейчас валяется дома с похмелья.
— В кафе я многому тебя не научу, — буркнул он.
— Я это понимаю. Мне нужны хотя бы основы.
— Ты и так должен знать основы, придурок, — бросил он, ставя чашку на стол так, что кофе плеснулось. — Ты тут вырос, как и я.
Я отодвинул тарелку с недоеденным сконом. Конечно, он не собирался делать поблажек.
— Ладно, смотри, как я это вижу: мы уезжаем в глушь, валим деревья, грузим их в фуры, везём к цивилизации и сдаём на пилораму. Там их распиливают по размерам заказчиков.
Он скрестил руки и откинулся на спинку, хмурясь.
— Всё немного сложнее, чем ты описал.
— Вот и объясни, в чём сложность.
— А зачем? Ты же пришёл, чтобы разобрать всё по частям и продать. А тут — история. Это важнее, чем просто цифры.
О Господи. Только не снова про «наследие семьи».
— Пожалей мне сегодня эти речи, Гас. — Я фыркнул. — Я же здесь, не так ли? Отложил в сторону всю свою жизнь. А она, между прочим, охрененная — и приехал сюда, чтобы спасти твою задницу.
Он хмыкнул в чашку.
— Уговаривай себя дальше, парень из города.
Я вспыхнул от злости.
— Да пошёл ты.
— Слушай, младшенький. Если ты так легко всё бросил, и никто в Бостоне по тебе даже не скучает — может, твоя жизнь там не такая уж и замечательная.
Больно. Чёрт. Неужели он действительно так думает обо мне? Может, я и правда зря сюда вернулся. Если Гасу не нужна моя помощь — тут уже ничего не исправишь.
Мы не дрались с детства, но сейчас я готов был встать и выволочь его из кафе за шкирку. Как мы докатились до такого? Как семья так раскололась?
И почему мы вообще так злы друг на друга? Виноват был не я. И не он. Виноват был наш отец. Он и только он.
Прежде чем я успел вскочить, дверь распахнулась и в кафе вошла Лайла. В одно мгновение весь мир исчез. Я застыл, наблюдая, как она здоровается с бариста и с кем-то из клиентов, улыбаясь, как солнышко. Её хвостик подпрыгивал с каждым движением.
Гас зарычал.
— Вот о чём я говорю. Я вижу, как ты на неё смотришь.
Я проигнорировал его и продолжил любоваться Лайлой. Сегодня на ней были леггинсы — и вид сзади стоил каждого доллара за этот латте. Господи, меня уже накрыло по уши.