Мне срочно нужен был психотерапевт. Явно, моя ментальное состояние пошло по наклонной.
И снова — я не мог понять, как мой идиотский младший брат вообще смог её заполучить. Это не укладывалось в голове. Она была такая... чудесная. И мало того, что он как-то умудрился обмануть её, заставив поверить в себя, так ещё и отпустил.
— Я тоже скучаю, но у меня завал с работой, — ответил я. На первый взгляд — вполне правдоподобная отговорка.
Финн не поверил ни на секунду и не собирался сдаваться.
— Сегодня четверг, — сказал он. — У нас тренировка. Иди переоденься. Ботинки у меня в машине.
— Тренировка к чему? — спросил я, заинтригованный.
— Просто переодевайся, живее. Кто последний — тот и убирается потом.
Поддавшись любопытству и напору брата, я направился в спальню, расстёгивая рубашку. Хотелось быть раздражённым, но впервые за весь день я отвлёкся от мыслей о Лайле.
А значит, что бы Финн ни задумал — я в деле.
Как только я натянул джинсы и фланелевую рубашку, вышел на улицу — Финн уже ждал у своего пикапа.
Он кивнул в сторону большого дома на холме, с которого открывался шикарный вид на горы. Даже отсюда всё выглядело так, будто вырвано с открытки. Затем он указал на пару ботинок у себя под ногами:
— Надень. Это были Джуда, так что, думаю, подойдут.
Я бросил взгляд на поношенные Timberlands, потом — на свои новые кроссовки New Balance.
— Обойдусь.
— Не-а. Здесь нужен стальной носок. У тебя же сорок седьмой размер?
Я бросил на Финна осторожный взгляд, но всё же кивнул и подобрал ботинки с земли.
— Когда в Риме, — буркнул он. (*When in Rome, do as the Romans do — Когда в Риме — поступай как римляне, аналог в русском языке — В чужой монастырь со своим уставом не ходят.)
Ну, когда в Лавелле… Вздохнув, я сел на ступеньки крыльца и сменил обувь на вонючие старые ботинки младшего брата.
Мы пошли по тропинке вверх, бок о бок. И как бы я ни пытался бороться с этим, было трудно не залюбоваться окружающим пейзажем. Солнце уже клонилось к закату, и горы заиграли силуэтом, выделяясь на фоне мерцающего неба, а леса простирались до самого горизонта. За все эти годы я подзабыл, какая же дикая и прекрасная Мэн на самом деле. Я вырос среди этих лесов, носился по ним ребёнком — и всё равно, каждый раз дух захватывало.
— Мы вообще чем заниматься собираемся? — спросил я, догоняя Финна и его гигантские шаги.
— Тренировка, — усмехнулся он. — Не переживай. Ганьоны хороши, но Реми — профи, с ним не угнаться. Сейчас он в отъезде, но остальные всё равно регулярно надирают мне зад. Даже пацан.
Что это было? Какой-то деревенский бойцовский клуб? И плевать. Может, хороший удар в нос и вправду поможет мне прийти в себя. Хотя, честно говоря, не мог представить, как вообще кто-то способен надрать задницу Финну. Уже ради одного этого стоило прийти.
Тропинка свернула к большому амбару, вокруг которого возвышались аккуратные грядки с первыми тюльпанами.
Финн обошёл амбар и направился к большому сараю с распахнутыми дверями. Все стены внутри были уставлены топорами, колунами и бензопилами.
На приподнятой платформе перед сараем стояли в ряд пеньки.
А рядом — большая канистра с бензином.
И братья Ганьоны.
— Я привёл Оуэна, — сказал Финн, здороваясь с ними. — Вы же знаете Анри, Паскаля и Такера?
Я кивнул и подошёл, чтобы пожать каждому руку.
— Он вкалывает без остановки, так что я решил, что меньшее, что могу сделать — это дать ему шанс выпустить пар. — Он скинул с плеч рюкзак и дал Такеру кулачок.
Парень закинул подбородок, явно возомнив о себе черт знает что. Для худощавого мальчишки у него было чересчур много самоуверенности.
— Покажешь нам, на что способен, старикан? Мой отец побеждал на соревнованиях. Он и дяди всему меня учат.
Паскаль растрепал ему волосы, лицо его озарилось гордостью.
— Пацан и правда хорош.
— Мой дядя Реми в этом году установил мировой рекорд по скоростному лазанью! — выпалил Такер, выпятив грудь. — Но мама сказала, что мне нельзя пилой пользоваться до шестнадцати.
— Пилы переоценены, — заметил я. — Настоящий мужик пользуется топором.
Улыбка на лице парня стала ослепительной.
— У моего старшего брата получается создавать настоящие шедевры из дерева с помощью пилы, но для валки деревьев — топор лучше.
Паскаль кивнул, будто я сказал что-то дельное.
Но за всей моей бравадой внутри грызлось беспокойство. Я всё ещё не мог уложить в голове, каково это — стоять здесь, бок о бок с Ганьонами. У них было больше, чем достаточно причин нас ненавидеть. И даже если бы каждый из них взял топор и решил пойти в атаку, я бы не удивился. Наши семьи враждовали поколениями. А мой отец, этот ублюдок, был виновен в смерти их отца — человека, которого в городе любили и уважали.