Господи, ну почему мы не могли просто подраться, как в детстве, и на этом закончить? Его слова ранили куда сильнее, чем удар в лицо. Я приехал сюда ради работы. Когда закончу — сразу рвану обратно в Бостон. Мне совсем не хотелось проходить через какую-то эмоциональную трансформацию, которую Финн пережил за последние месяцы.
Но мой брат сидел на моем крыльце и протягивал мне руку. Он предлагал связь — то, чего между нами не было уже очень давно. Мне до боли хотелось протянуть руку в ответ. Рассказать, через что я прохожу, как мучителен для меня этот процесс продажи, и как горжусь тем, какую жизнь сумел построить в Бостоне.
Я открыл рот, но слова застряли где-то в горле. Он заслуживал старшего брата, который был бы рядом, который поддерживал бы его. Все мои братья этого заслуживали. Мама тоже. Так почему же для меня это оказалось невозможным?
Он внимательно вглядывался в моё лицо при свете на веранде, уголки его губ опустились в разочарованной гримасе. Через пару секунд, когда я так и не заговорил, он поднялся на ноги:
— Пора домой, к Адель. Вдруг ей срочно понадобится мороженое. Или массаж стоп. Или карбюратор, который нужно разобрать.
Я не шелохнулся, пока он сбегал по ступенькам. Слова так и не появились. И я не знал, появятся ли вообще. Поэтому просто остался сидеть.
Дойдя до середины пути к своему пикапу, он остановился и обернулся:
— Я говорил серьёзно. Когда будешь готов — я рядом.
С этими словами он запрыгнул за руль и уехал. А я остался — с болью во всём теле и паршивым ощущением внутри.
Глава 11
Лайла
Я намазывала рисовую лепёшку арахисовым маслом, вполголоса напевая себе под нос, когда в кухню вошла мама и тут же заключила меня в объятия.
— Ты чего дома?
Я вытянула одну руку вперёд, чтобы не испачкать её арахисовым маслом, и крепко обняла другой.
— Бернис выгнала меня пораньше из закусочной, так что я вернулась, чтобы немного пробежаться. Потом иду в библиотеку — у меня занятие с подопечным. А после поеду к Оуэну.
— Ты будешь дома к ужину?
Я покачала головой.
— Скорее всего, нет. Нам нужно загрузить кучу информации для покупателей. — Я облизала нож и положила его в раковину. — Всё уже готово, но он хочет, чтобы я всё перепроверила.
— Ты так много работаешь, — сказала она, прикладывая ладонь к моей щеке и хмурясь. — У тебя мешки под глазами и морщинки на лбу. Ты хоть ухаживаешь за кожей? Пьёшь достаточно воды?
— Да, мам. Эта работа временная. К тому же платят хорошо, и она мне нравится.
Она неодобрительно цокнула.
— Ты совсем никуда не выходишь. Где ты собираешься знакомиться с людьми? Тебе ведь почти тридцать.
О, Боже. Снова за старое.
Я похлопала её по плечу и собрала в себе всё терпение.
— Сейчас я не хочу ни с кем знакомиться. Когда поступлю в магистратуру — тогда займусь личной жизнью. А пока я хочу накопить денег и проводить время с тобой.
Она довольно хмыкнула — по крайней мере, вопрос с отношениями пока закрыт.
— А тебе не стоит одеваться поэлегантнее для этой офисной работы? — Она взяла чайник со плиты и потащила его к раковине. — Надень каблуки, юбку? Я могу что-нибудь одолжить.
— Это не тот офис. Я там копаюсь в пыльных коробках и строю таблицы на складном столе, — объяснила я, встав рядом, пока она ставила чайник обратно на плиту. — Джинсы и кроссовки — обязательны.
Границы. Границы. Это действительно стало моей мантрой. Я могла любить и ценить маму, но при этом сохранять пространство для себя и своих решений.
Когда она повернулась ко мне, я взяла её за руку.
— Мам, я тебя очень люблю. Но я уверена в своих решениях.
Она сжала губы, словно смиряясь, и кивнула.
— Я просто не хочу, чтобы ты упустила свой шанс.
— Шанс на что?
Теперь обеими ладонями она прижалась к моим щекам, грустно улыбаясь.
— На счастье.
Я стиснула зубы. Лучше уж так, чем топать ногами и кричать, что её представление о счастье — чушь собачья. Счастье не сваливается с неба. Его выбираешь сам и работаешь ради него. Что я, собственно, и делала. Даже если всё это не укладывалось в её картинку мира.
Подавив раздражение, я натянула на лицо улыбку. Эти разговоры всегда заходили в тупик — проще было двигаться дальше.
Хотя я и сохранила мир в доме, раздражение внутри никуда не делось. Оно только нарастало, и к тому моменту, как я добралась до офиса, настроение было хуже некуда. Как мне, чёрт возьми, расти и развиваться, если мама — как и весь этот чёртов город — так отчаянно пытается держать меня на месте?