— Боже мой! — ахнула я.
Поломка старого морозильника, которого мы прозвали Бубба, в прошлом году сделала невозможным хранение мяса и прочих скоропортящихся продуктов. Чёрт возьми, это было настоящее чудо.
— И это ещё не всё. Позвонили из кровельной компании. Завтра приедут чинить крышу. И работа, и материалы — всё в виде пожертвования.
— Как? Кто?
— Пришлось покопаться, но я выяснила, что всё это — заслуга благотворительного фонда DiLuca Construction. Тебе о чём-нибудь говорит это название?
По её тону было понятно, что должно говорить. Я вспыхнула. Оуэн.
— Понятия не имею.
— Сейчас снова разревусь. Это такая огромная помощь.
Мы попрощались, и я вернулась в конференц-зал. Что вообще происходит?
— Привет, Оуэн.
Он поднял голову от стола, на который опирался, волосы взъерошены, как будто он только что провёл руками по голове, очки съехали набок. Выглядел он так сногсшибательно, что я на мгновение забыла, что хотела сказать.
Я встряхнулась, проверила, не потекла ли слюна, и стерла уголок губ.
— Мне только что позвонила Вик из продуктовой кладовой. Говорила, что они получили крупное пожертвование от DiLuca Construction. Ничего об этом не слышал?
Он отвёл взгляд и покачал головой.
— У компании есть благотворительный фонд, который делает значимые инвестиции в местные сообщества.
Я не купилась на его скромную чушь.
— В Северном Мэне? Вот как. — Я приподняла бровь. — И разве ты не финансовый директор и компании, и фонда?
— Ага.
— Значит, ты подписываешь чеки?
— Сейчас вообще никто чеки не подписывает.
Он намеренно прикидывался простачком, и мне захотелось его треснуть. Неужели он не понимал, какое это большое дело? Он делал вид, что он мрачный делец, но я видела его насквозь. Он заботился. Сильно. И если судить по этой щедрости, он куда лучше понимал этот город, чем хотел признаться.
— Я не знаю, что ты сделал и зачем. Но спасибо.
Он пожал плечами.
— Это не такое уж большое дело.
— Для тебя — может, и нет. Но для продуктовой кладовой и всех людей в округе, которые на неё рассчитывают — это огромная помощь.
Я смахнула сбившуюся с ресниц слезу. Последнее, чего мне хотелось — расплакаться перед ним, но я сама знала, что такое нехватка еды, и мысль о том, что теперь у других семей будет всё необходимое, захлестнула меня.
— Я знаю, ты ненавидишь это место. Но ты сделал здесь так много хорошего, — тихо добавила я.
Он снял очки, всегда его знак, и мягко улыбнулся.
— Я не ненавижу Лаввелл. Просто злюсь, что пришлось вернуться. У меня много хороших воспоминаний, я рад, что вырос здесь, но… — Он запнулся, подбирая слова.
— Ты перерос это место, — подсказала я.
Он кивнул.
— Я чувствую то же самое. Я так долго мечтала выбраться отсюда, уехать куда угодно. А когда пришлось вернуться, это ощущалось как провал. Сплетни, осуждение, просыпаться каждый день и наскребать чаевые, чтобы хоть как-то выбраться…
— Ты не застряла.
Я пожала плечами.
— Теперь я это понимаю. Понадобилось время, чтобы осознать: возвращение в Лаввелл — это шанс. Помириться с прошлым, с этим городом и с той, кем я становлюсь.
— Очень здравый взгляд.
— Всё зависит от того, как ты это воспринимаешь, Оуэн. Подумай сам. Тебя не затащили сюда обратно силой. У тебя появился шанс вернуться и сделать что-то хорошее для своей семьи. Семьи, с которой ты отдалился. — Я посмотрела на него с ожиданием. Иногда меня раздражало, насколько он слеп, когда речь шла о его близких. У меня не было братьев и сестер — только мама — и я не могла представить себе, как можно иметь целую ораву родни и не хотеть быть с ними ближе.
Он слегка улыбнулся.
— Ты особенная, ты знаешь?
Я почувствовала, как румянец разливается по щекам.
— Это не я пожертвовала кладовой новый морозильник и крышу.
Он думал, что может всё это отмахнуться, но я не собиралась сдаваться. Под его ворчливым, корпоративным фасадом билось большое мягкое сердце. И я была настроена заставить его признаться в этом.
Он задержал на мне взгляд, его голубые глаза блестели.
— Ты вдохновляешь меня, — сказал он мягко.
И у меня чуть не подогнулись колени, а в животе скрутило от эмоций. Этот мужчина появился здесь и напрочь сносил все мои попытки мыслить здраво и практично. Я уставилась на свои руки, пытаясь отдышаться сквозь этот клубок чувств.