Он поморщился, услышав это слово.
— Пожалуй, ты права. Я нанял тебя за ум и за то, что ты способна задать мне жару, когда это нужно. И, надо признать, ты преуспела в обоих направлениях.
Он протянул мне коробку с шоколадными хлопьями, и я обменяла её на фруктовые колечки.
— Хочешь поехать со мной в Портленд в пятницу? — Он наклонил коробку и насыпал себе в ладонь горсть сладких хлопьев. — Гас должен был поехать, но его срочно отвлекли — там какая-то проблема с дорогами. Да и ты всё равно лучше. Мне там нужен острый ум. Эти переговоры бывают довольно напряжёнными, так что мне нужна бойкая поддержка.
Я сохранила на лице спокойное выражение, но внутри хотелось визжать от восторга. Он хотел, чтобы я была рядом. Чтобы помогла ему вести переговоры по многомиллионной сделке. Я и так уже едва держалась из-за того, как он выглядел в этой белой майке, а теперь, после таких слов, мне приходилось буквально контролировать дыхание, чтобы не расплавиться на месте. Ему нужен был мой ум. Никто и никогда ещё не поднимал мне самооценку так высоко.
Я была на седьмом небе.
— Конечно, поеду. И мои таблицы доведут их до слёз. — Я потерла руки и запрокинула голову, издав зловещий смех.
На его лице появилась медленная, теплая улыбка, и это зрелище попало точно в цель. Улыбка, губы, щетина, челюсть…
— Ты действительно особенная, знаешь? — Он усмехнулся и провел рукой по подбородку. — Как у тебя получается всё время оставаться такой позитивной? У тебя ведь тоже не было лёгкой жизни. Этот город с тобой обходился не лучшим образом.
Ох, если бы он только знал… Этого хватило бы на целую энциклопедию. Но я пощажу его и не полезу в грязные подробности.
— Как бы банально это ни звучало, я стараюсь наслаждаться самим путём, а не зацикливаться на цели.
— Это банально.
— Я знаю. И не стыжусь. Слишком много лет я провела в ожидании, когда же наконец начнётся моя жизнь.
Он кивнул, будто понял. И несмотря на то, насколько разными были наши судьбы, я ему верила. Он, как и я, считал, что настоящее начинается только после того, как покинешь Лаввелл. Что настоящая жизнь — за пределами этого городка.
Для меня это значило сбежать с Коулом, как только представился шанс. Я оказалась в Индиане, потом в Род-Айленде, потом во Флориде, перебивалась с одной паршивой работы на другую, ходила в колледж для бедных и по кусочкам собирала диплом. В начале я мечтала о браке, детях и хоккее. Но в итоге ничего из этого не сбылось. И слава Богу — с какой-то точки эти мечты просто перестали сиять.
— Я поняла, что настоящая жизнь — это сейчас. Решения, которые я принимаю сегодня, имеют значение. Моё отношение, мои усилия, моя поддержка других — всё это важно. Я не знаю, чего хочу в долгосрочной перспективе, и это нормально. Я меняюсь, и этот город меня не остановит.
— Чёрт, — пробормотал он и покачал головой, снимая очки. Мы на несколько секунд замолчали. Он опустил подбородок, вытирая линзы о майку, приподняв край так, что под ней мелькнул кусочек пресса.
Он снова поднял на меня взгляд, такой сосредоточенный, что я почувствовала это как удар током. Хотела бы отвернуться, но не отвернулась. Да пошло оно всё. Я могла быть собой рядом с Оуэном. Моё сердце каждый раз спотыкалось, когда он смотрел на меня, и каждый раз, когда он заполнял мои мысли, а это случалось часто, внутри всё сжималось. Это притяжение было таким всепоглощающим, что скрыть его не представлялось возможным. Даже если между нами никогда ничего не будет, разве я не могу хотя бы полюбоваться?
Я подалась вперёд и облокотилась на стол.
— А ты чего хочешь, Оуэн?
Он наклонил голову и открыл рот, но тут же захлопнул его. Надев очки, чуть запутавшись в движении, он с шумом сглотнул.
— Не думаю, что могу это сказать.
Я прикусила губу так сильно, что, кажется, пошла кровь.
— Почему?
— Потому что есть вещи, которые лучше держать при себе.
Сердце яростно стучало в груди, требуя продолжения. Но по выражению его лица было понятно, что он не скажет. Господи, у этого мужчины было какое-то сверхчеловеческое самообладание.
Он откинулся на спинку стула и провёл рукой по волосам.
— Я хочу закончить этот проект, сделать всё по совести и свалить отсюда к чёрту. Каждая минута, проведённая в этом городе, напоминает мне, насколько жестоким может быть мир. Моя жизнь в Бостоне не идеальна, но я сам её выстроил. Она моя.
— Ого. Драмы не пожалел, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Обычно я просто бы улыбнулась и кивнула. Но мир Оуэна Эберта вовсе не был таким ужасным, и я не собиралась позволять ему думать иначе.