Ностальгия, нахлынувшая от этих фото, быстро сменилась волной злости. Всё это наследие — в прошлом. Рабочие места исчезли, людей вынудили уехать. Всё потому, что мой тупой отец оказался жадным до безумия. Мне никогда не был интересен семейный бизнес, но я понимал, насколько он важен для нашей семьи и этого города.
Мы прошли мимо нескольких пустых офисов, некоторые выглядели так, будто их грабили. Неудивительно — федералы устроили здесь шмон ещё в прошлом году, и это было до недавних взломов, с которыми возились мои братья.
Гас и Джуд работали с местными агентами, распродавали дорогую мебель, проекционные экраны, почти всю электронику.
Громадный конференц-стол на двадцать человек продать было труднее, но в итоге нашёлся покупатель в Вермонте. Только этот контракт помог оплатить электричество на год вперёд — уже кое-что.
Теперь, где когда-то стоял тот шикарный стол, Гас и его сотрудники сдвинули в кучу пластиковые складные столы. Шеф Соуза поднялся со своего металлического стула, окружённого импровизированной переговорной зоной, и пожал мне руку. Двое его офицеров тоже встали, вежливо кивнув мне.
— Знаменитый Оуэн Эбер, — сказал Соуза, с зубочисткой за щекой. — Из самого Бостона приехал, значит? А я-то думал, что вы будете здесь полчаса назад.
Я внутренне напрягся, но постарался сохранить нейтральное выражение лица.
— Я приехал бы раньше, но меня задержал лось.
Он рассмеялся.
— Наверное, засранец понял, что ты не местный. Решил прикольнуться, ага?
Смахнув раздражение, я скрипнул зубами и опустился в стул рядом с Гасом. Открыл портфель, достал блокнот и ручку. Выпрямился, сосредоточившись на шефе. Это было дело. И у меня не было ни времени, ни желания тратить его на болтовню с этим болваном.
Шеф Соуза был неотъемлемой частью Лавелла с тех пор, как я себя помню. Улыбчивый, добродушный, и, хотя немного ленивый, свою работу знал. У него были густые седые волосы и усы в стиле Магнума, которыми он явно гордился. Его часто можно было встретить в местной забегаловке за кружкой пива в компании людей, которых он сам же и арестовывал.
Несколько минут он разглагольствовал про рост преступности, Hebert Timber и о том, как раньше Лавелл был безопасным местом. Подтекст был очевиден — всё пошло к чёрту, когда мой отец решил стать преступником.
Я молчал, давая ему выговориться. Гас, слава богу, тоже. Лучше дать ему всё сказать и пусть убирается.
— Мы хотим помочь, — сказал шеф, облокотившись на стол, с лицом, полным фальшивого сочувствия. — Очевидно, вы всё ещё разгребаете то, что оставил после себя ваш отец. Я могу выделить офицера, чтобы периодически патрулировал здесь.
— В этом нет необходимости, — вежливо ответил Гас, выпрямившись в кресле рядом со мной. — Здесь уже не так людно, как раньше, но мы справляемся.
Последнее, что нам нужно, — это чтобы полиция дышала нам в затылок. Если мы хотели продать это место, предстояли очень напряжённые недели. Как только я вникну в финансовую отчётность, понятия не имею, что обнаружу и полиция в тот момент мне точно не нужна.
— Тогда я настаиваю, чтобы вы установили камеры наблюдения.
Ага, как будто у нас есть на это деньги. Я был почти уверен, что всё это вандализм и взломы — дело рук местных отморозков.
— У меня есть один человек, — сказал Соуза, расплывшись в улыбке. — Всё сделает по-честному, и цену не загнет, если узнает, что вы через меня.
Я уже открыл рот, чтобы вежливо отбрить эту идею. Каждое слово, каждый его жест, каждая самодовольная ухмылка — всё вызывало у меня ощущение, будто он играет с нами. Как кошка, которая сначала издевается над мышью, а потом съедает.
— Спасибо, — искренне сказал Гас. Он поднялся, безмолвно давая понять, что время визита истекло. — Думаю, это отличная идея.
— Потому что я могу взять ордер. Если вы считаете, что это необходимо... — Голос шефа звучал почти беззаботно, но суть угрозы была ясна.
— Не нужно, — спокойно сказал Гас, сунув руки в карманы. — Помощь с охраной была бы кстати. Мы тоже хотим прекратить эти взломы и готовы сотрудничать. Теперь, когда мой брат здесь, уверен, дело пойдёт на лад.
Я кивнул, изображая готовность принять вызов, хотя на самом деле меня всё это пугало до чертиков.
— Я провожу вас, — сказал Гас и повёл их прочь, оставив меня одного.