Иногда, правда, на меня накатывали приступы тревоги. Я жалела о потерянных годах. И это было не просто взгляд назад — это была мышечная память. Отпечатки той постоянной боли разочарования.
Несмотря на идеальный день и то, насколько живой я себя ощущала, прямо там, на скамейке, меня накрыли сожаления и «а что если». Я закрыла глаза и через силу дышала сквозь волну стыда.
— Я изменилась, — напомнила я себе. Я освободилась от ограничивающих убеждений. Вернуться к старым моделям мышления было слишком легко. Вот ещё одна причина, почему мой новый старт в Нью-Йорке был так необходим.
В большинстве случаев мой природный оптимизм помогал не скатываться в эти чувства. Я просто натягивала улыбку и верила, что всё будет хорошо.
И это было не просто вера. Это была истина. Неизбежность. Я выросла благодаря тяжёлым годам. Я узнала много нового о себе и о том, чего действительно хочу. Уроки, которые я усвоила в самые трудные времена, и человек, которым я стала благодаря им — и несмотря на них, — были ценнее любого диплома, любой работы, любых денег.
Мне понадобилось много времени, чтобы примириться с пройденным путём и полюбить это путешествие. Но сейчас, всего в нескольких месяцах от аспирантуры, от настоящей карьеры, от возможности действительно повлиять на этот мир — я была готова.
Всего пару лет назад я была на пути стать совершенно другим человеком. Красивой куклой на чьей-то руке. Женщиной на содержании, которая всю жизнь из кожи вон лезет, чтобы всем угодить. Я уменьшала себя, отступала в сторону, чтобы освободить место для чужих желаний и потребностей, пока совсем перестала себя узнавать. А теперь я занимала своё место. То, которого заслуживала. Я просыпалась каждый день и показывала миру свою настоящую себя — с каштановыми волосами, в удобных туфлях на плоской подошве. Мне понадобилось время, чтобы дойти до этого момента, и впереди ещё был путь, но теперь я шла по нему сама. Я заработала свою степень, и когда получу её — я добьюсь многого.
У меня был банковский счёт, полный чаевых из дешёвой закусочной и денег от репетиторства, и я была готова к следующему шагу.
Я улыбнулась пожилой компании, энергично прошагавшей мимо, и запрокинула голову, позволяя солнцу согреть лицо.
Вот она я. Настоящая. Упорная, настойчивая. Женщина, которой по плечу всё, если она приложит усилия и не забудет улыбнуться.
Верно?
Я вставила наушники и включила плейлист «для хорошего настроения».
Жизнь была прекрасна. День — идеален. Этот момент — чистое блаженство.
А потом мои мысли свернули туда, куда не надо. А что, если я останусь здесь? Университет Бостона — красивый, престижный. Я даже подала на несколько стипендий. По крайней мере, кажется, подала. Я же подавала почти на всё, что находила — гранты, дотации, субсидии. Трудно уже вспомнить, куда именно.
Город ближе к дому, и жить здесь дешевле, чем в Нью-Йорке. И Оуэн — здесь.
Я выдохнула и откинула голову назад. Да что ж такое… Я снова вернулась к тому, с чего начинала. Чёрт бы побрал мой глупый, вечно мечтающий, романтичный мозг. Он уже не раз втягивал меня в неприятности.
Господи, ну и дурочка же я. Планировать свою жизнь вокруг парня, которого я поцеловала один раз.
Я знала, как правильно. У меня были планы, цели — и каждый день я старалась быть той женщиной, которая не станет перекраивать свою жизнь из-за мужчины.
Особенно если этот самый мужчина, возможно, вообще не заинтересован в том, чтобы я таскалась за ним в его город и его жизнь, как влюблённая старшеклассница.
Я не была влюблённой старшеклассницей. Это был всего лишь крошечный, почти незаметный краш. Пустяки. И кто бы меня за это упрекнул? Он красивее любого героя из фильмов Hallmark, на которых мама вечно вздыхала. И говорит такие добрые, умные вещи, от которых у меня сердце сжимается.
А потом был тот поцелуй.
Оуэн целовал как мужчина, который знал: поцелуй не должен быть поспешным. Это не лёгкая закуска, а полноценное, насыщающее блюдо.
Его губы, его руки, как он прижал меня к стене… Я сжала бёдра, пытаясь унять разгорающееся внизу живота тепло и одновременно отругала себя. Сижу посреди парка на скамейке — и ловлю флешбэк эротического характера.
Но, в свою защиту, сложно было не фантазировать о нём. Особенно когда ночуешь у него дома, в окружении его вещей, окутанная его запахом. Он вёл себя как настоящий джентльмен — и я не сомневалась, что так будет до конца выходных. Мы здесь по работе, и уже сегодня вечером должны были разбирать новое предложение от покупателей и готовиться к встрече с новыми юристами.