Я заварил две кружки чая, нашёл на столешнице любимый мёд Лайлы. В кармане почти без перерыва вибрировал телефон. Братья, наверное, рвали на себе волосы и ждали, что я всё разрулю. Но я его проигнорировал. Сегодня я был здесь ради Лайлы.
Я так погрузился в мысли, что не услышал, как открылась входная дверь.
— Господи, с ней всё в порядке? Где она?!
Я резко обернулся и столкнулся лицом к лицу с мамой Лайлы. Сандра выглядела как более взрослая, гламурная версия своей дочери. Даже в медицинской форме она была при параде — волосы уложены, на пальцах поблескивали кольца, губы накрашены идеальной красной помадой.
Я кивнул в сторону коридора.
— В душе, — сказал я, протягивая ей руку. — Я Оуэн.
Она пожала её, внимательно меня изучая.
— Наконец-то я встречаю того самого Оуэна Эберта. Спасибо, что заботишься о моей девочке.
— Сегодняшний день выдался непростым, — вздохнул я, потирая затылок. — Полиция, допросы…
Она подняла руку, прерывая меня:
— Я не только про сегодня. Ты с самого начала хорошо к ней относился. Ты многое сделал для её уверенности в себе. Я буду скучать по ней, но знаю — она будет готова покорять мир, когда уедет.
Я прочистил горло, немного ошарашенный тем, в каком русле пошёл разговор.
— Она потрясающая, — выдавил я и только потом осознал, как это может прозвучать. — В бухгалтерии. В работе, то есть… — пробормотал, как идиот. — Она очень умная.
Сандра поджала губы, скрестила руки. Несколько долгих секунд смотрела на меня пристально, а потом расслабилась и подошла к плите. Она взяла одну из кружек чая, которые я приготовил, и достала себе ещё одну из шкафа.
— Я не хочу навязываться.
Она метнула на меня такой взгляд, что я увидел в ней Лайлу и едва не вздрогнул от сходства.
— Только попробуй уйти, — строго сказала она. Добавив мёд в чай, кивнула в сторону гостиной: — Садись. Поболтаем.
Я последовал за ней в яркую, уютную комнату и устроился на диване.
— Прости, что прохладно, — сказала она, дуя на чай. — Я бы развела камин, да только дров нет, а заказывать ещё не хочется. На дворе, на секундочку, май. Всю жизнь тут живу и всё равно злюсь каждый год, когда весна так и не приходит.
Я вежливо кивнул, но промолчал. Боялся, что если открою рот, скажу какую-нибудь глупость. Чувствовал себя не бизнесменом, а школьником перед выпускным, который пришёл за девушкой.
— Этот город… — произнесла она, задумчиво глядя в кружку. — Подходит не всем. Я за годы выработала иммунитет, но Лайла заслуживает гораздо большего.
Я потянулся за чаем — просто чтобы занять руки, пока пытался понять, о чём она на самом деле. Это была проверка? Я давно не общался с родителями девушек, с которыми встречался.
Конечно, Лайла заслуживала большего. Она заслуживала весь мир. Но я не хотел выкладываться перед её матерью, особенно когда она так настороженно меня разглядывала.
— Знаешь, — сказала Сандра, — если бы я слушала все слухи, уже выставила бы тебя за дверь. По разговорам, ты — типичный зажравшийся горожанин. Зазнался и забыл, откуда родом.
Я открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Живот скрутило, во рту пересохло.
Сандра, похоже, не обратила внимания на моё ступорное молчание.
— И тот факт, что ты Эберт? Поверь, одна из причин, по которой я хочу, чтобы она уехала как можно дальше — это как раз семья Эбертов.
Я прочистил горло, нашёл наконец голос и выпрямился.
— Я не мой отец.
Она взглянула на меня поверх кружки с почти сочувственной улыбкой.
— Конечно, нет. Он уникальное дерьмо.
Я рассмеялся. Несмотря на гламур и лёгкость в голосе, у Сандры были острые коготки. И мне стало легче от осознания, что у Лайлы есть такая мама.
— И твой брат, — добавила она.
Я поднял бровь.
— Я слышала все слухи про вас, Эбертов.
Я втянул воздух, раздражённый тем, что меня снова приплели к Коулу. Он успел прославиться — и не в лучшем свете. А нас всех автоматически записали в одно стадо.
— Хорошо, что я не особо верю слухам. Этот городок поливает меня грязью с тех пор, как я себя помню. Трейлерный сброд, мать-подросток — я уверена, за глаза называли и хуже.
Грудь сжалась от её слов.
— Мне жаль.
Она махнула рукой.
— Не надо. У меня хорошая жизнь, и я с удовольствием раздражаю всех этих напыщенных моралистов. Но моя девочка… — Она покачала головой. — Она делает вид, что ей всё нипочём, но ей не так просто всё это пропускать мимо ушей. Она многое пережила. Но вышла из всего этого сильнее.
Я, наверное, и половины не знал. Но уважал каждое её слово. У Лайлы была внутренняя сила. Она носила свои шрамы скрытно, но они были. После уик-энда в Бостоне я понял, что она вовсе не такая свободная и лёгкая, как хочет казаться.