А потом он появился у двери — потный, мужественный и совершенно несъедобно-соблазнительный.
— Мисс Вебстер, простите за вторжение, — вежливо кивнул он маме.
Она лишь глуповато улыбнулась в ответ.
Он снял ботинки, занёс в дом небольшую охапку дров и аккуратно уложил их у камина. Открыл заслонку и быстро разжёг огонь.
Мы с мамой стояли рядом, с открытыми ртами и, возможно, вывалившимися языками — наверняка выглядели полными идиотками. Но ничего с собой поделать не могли. Мозг отказался воспринимать происходящее.
Он потёр ладони и сделал шаг назад, оценивая пламя.
— Вот, дамы. Наслаждайтесь вашими фильмами от Hallmark.
Я все еще смотрела на него, разинув рот, пока мама не ткнула меня в бок, заставив вздрогнуть.
— С-спасибо, — выдавила я, не уверенная, что вообще сложила слова правильно. Мой мозг был слишком занят, чтобы разбираться с ударениями и произношением.
— Тебе стоит остаться на ужин, — сказала мама.
Хоть одна из нас ещё могла хоть что-то.
Оуэн покачал головой.
— О нет, не хочу мешать вашему девичьему дню. — Он мягко улыбнулся и направился к задней двери.
Я последовала за ним на веранду. Он сел на верхнюю ступеньку и начал зашнуровывать ботинки.
— Тебе не стоило… — Я поморщилась. Сказала это почти с упрёком, а это было последнее, чего я хотела. Просто я была сбита с толку, злилась… и чертовски заводилась.
— Я хотел, — твёрдо сказал он, выпрямляясь во весь рост.
Сердце екнуло в груди. Чёрт, этот командный тон делал со мной неприличные вещи.
— Почему? — прошептала я.
Он сократил расстояние между нами, поднял руку и мягко коснулся моих подбородка и щеки, заставляя встретиться взглядом с его глубокими синими глазами.
Я затаила дыхание, вцепилась в поручень и напрягла ноги, чтобы не покачнуться.
— Потому что я не хочу, чтобы ты мёрзла. Или голодала. Или уставала. Я забочусь о тебе. И если я могу хоть чем-то облегчить тебе жизнь, пусть даже совсем чуть-чуть, я это сделаю. Всегда.
— То есть это всё было не ради эффектного шоу с колкой дров? — поддела я, наконец-то приходя в себя.
Он ухмыльнулся.
— Без понятия, о чём ты. У меня была работа.
Я скрестила руки на груди и выгнула бровь.
— Чушь. Ты всё прекрасно знал.
Он покачал головой.
— Нет. Абсолютно невиновен. Просто хотел помочь подруге. — Слово подруга прозвучало как выстрел в грудь.
— Но мне не мешает, когда ты так на меня пялишься, — добавил он и игриво пошевелил бровями.
Я фыркнула в ответ, будто бы возмущённо — хотя на самом деле пялилась на него всё это время.
— В магазине на заправке дрова продаются. Не нужно было тащить свои и рубить их прямо здесь.
Он приложил ладонь к груди и с наигранной обидой нахмурился.
— Я целыми днями окружён деревом. Моё дерево — лучшее дерево.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться.
— Ну всё, теперь ты просто выпендриваешься.
Он наклонился ближе. От него исходило такое тепло, что у меня закружилась голова. Его губы едва коснулись моего уха, и он прошептал:
— Мы оба знаем, что у меня есть чем подтвердить свои слова.
А потом развернулся, схватил рубашку с перил и обошёл дом, сияя довольной, чертовски самодовольной ухмылкой.
— Пока, Лайла. Пусть у тебя будет просто потрясающий день.
Глава 28
Лайла
Работа. Вот на чём мне нужно сосредоточиться.
Мистеру Спеллману за четвёртым столиком нужен был долив кофе, а миссис Соуза в углу требовала, чтобы бекон был пожарен хрустяще.
Я приклеила на лицо дежурную улыбку и попыталась сосредоточиться на столах, посуде, заказах и сдаче.
Но этот ублюдок Оуэн Эберт полностью захватил мой мозг. Одного только воспоминания о том, как он чувствуется на мне, уже было достаточно. А теперь ещё и мысли не давали покоя — мне до безумия хотелось просто поговорить с ним и увидеть, как он улыбается.
А это было настоящее испытание. Добиться его улыбки было сложно. Я клянусь, его лицевые мышцы сокращаются от силы пару раз в неделю. А я хотела все. Чёрт побери, все.
— Лайла, дорогая, — миссис Дюпон замахала мне рукой так раздражающе, что у меня чуть глаз не дёрнулся. — Я чётко сказала, что хочу чеддер в омлете. Это — американский сыр.