Я моргнула. Серьёзно? По сути — одно и то же. И её вкус, мягко говоря, не особо развит. Как она вообще что-то ощущает после того, как курит по пачке в день с тех пор, как я ходила в начальную школу — загадка.
— Конечно. Сейчас всё исправлю.
Когда я забирала тарелку, она закатила глаза и громко вздохнула, демонстративно посмотрев на своих спутниц. А те, в свою очередь, осмотрели меня с таким видом, будто я притащила на их стол грязный носок. Нет ничего лучше, чем проводить утро понедельника, окружённой старушками с синдромом судьи Верховного суда.
Остаток смены я отработала, как во сне, допустив ещё пару глупых ошибок. Я обслуживала столики в этом кафе почти год, но в последнее время здесь становилось невыносимо. Долгое время я просто игнорировала мелкие колкости. Я с ними жила всю жизнь — уже как будто на автомате. Но сейчас каждая реплика начинала царапать.
Может, потому что я поступила сразу в несколько отличных магистратур, а они всё равно смотрят на меня свысока, будто я ни на что не гожусь? А может, потому что свобода уже совсем близко? Или я просто наконец приняла свою внутреннюю стерву?
Как бы там ни было — не утопить мэра Ламберта в его овсянке после того, как он минуту пялился мне в грудь, было настоящим достижением.
Я как раз вытирала столы, когда до меня донеслись обрывки разговора от группы вязальщиц, устроившихся, как обычно, в углу.
— Очень серьёзно… Доктор Савар… такой молодой?
— Что вы сказали? — спросила я, выпрямившись.
Лорейн Ганьон посмотрела на меня с настоящей теплотой.
— Ах, дорогая, говорят, доктор Савар сегодня утром перенёс инсульт.
У меня под ногами провалился пол. Папа Виллы?
Я ахнула и судорожно полезла в карман фартука за телефоном.
Когда наконец вытащила его, то увидела кучу пропущенных звонков от Виллы. Чёрт.
Я сразу же нажала на её контакт, одновременно взмахнув рукой в сторону Бернис, показывая, что выхожу.
— Что случилось? — спросила я, как только она ответила.
— Лайла, — произнесла она, голос дрожал. — Папа. У него был инсульт.
Сердце болезненно сжалось. Я прислонилась к кирпичной стене в переулке и медленно сползла на землю.
Доктор Савар был для меня как отец с самого второго класса.
Он первым сказал мне, что я должна попробовать поступить в колледж, сам редактировал мои вступительные эссе. Он снял с моего велосипеда дополнительные колёсики и бегал за мной по улице, пока я не научилась держать равновесие.
Я была единственным ребёнком в третьем классе, который всё ещё ездил с дополнительными. Но велосипед у меня появился всего год назад. Я умоляла маму месяцами, и она наконец нашла подержанный. Но у неё не было времени учить меня кататься — она работала без выходных.
Вилла уже давно каталась сама, но доктор Савар выходил со мной снова и снова, терпеливо помогая каждый раз, когда я падала или шаталась.
Сердце болело от этих воспоминаний. Он был одним из самых лучших людей в моей жизни.
— Где он? Я уже бегу к машине.
— Его эвакуировали в Портленд. Я сейчас в аэропорту. Вылетаю через полчаса. — Она всхлипнула, за её голосом последовал тихий всхлип. — Мне так страшно. Всё очень плохо.
Я проглотила подступившие к горлу слёзы, изо всех сил стараясь быть сильной для неё:
— Что мне делать? Чем помочь? Я могу быть у вас через несколько часов.
— Нет, не надо пока ехать. Мы ещё не знаем, что к чему. Мама говорит, что он стабилен.
Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и попыталась найти правильные слова, чтобы поддержать мою испуганную до слёз подругу.
— Он такой молодой и здоровый, — выдохнула я, понимая, как жалко это прозвучало.
Её всхлип на другом конце провода сжал мне сердце. Господи, отдала бы что угодно, лишь бы облегчить её боль, развеять тревогу.
— С ним всё будет хорошо, Вилла. Ты и твоя мама — вы обеспечите ему лучший уход, лучший шанс на восстановление. Я буду с тобой каждую минуту. Ты не одна.
Я сидела прямо на земле, спиной к кирпичной стене, прижав телефон к уху, пока она плакала. Иногда всё, что можно было сделать — просто быть рядом, даже если от этого чувствуешь себя беспомощной.
— Прости, что не увидела твои звонки, — прошептала я. — Я всегда ставлю телефон на беззвучный, когда на смене.
— Всё нормально, — всхлипнула она. — Сейчас ты уже со мной.
— Конечно. Ты, наверное, скоро должна садиться в самолёт?
— Надеюсь, — прошептала она. — Я всё ещё в списке ожидания. Можешь отвлечь меня?