— Вот и все, — подбодрил я ее сквозь стиснутые зубы. — Покажи мне хорошее шоу.
Она лежала передо мной, совершенно беспомощная и стремящаяся к своему удовольствию. Я не был уверен, что когда-нибудь оправлюсь от этого.
— Хорошая девочка. Ты такая тугая. Я мечтал снова почувствовать, как ты кончаешь на мой член.
Когда ее мышцы начали сокращаться, я высвободился, двигаясь сильно и быстро.
— Да, — вскрикнула она, дрожа и выгибая спину. Одной рукой она все еще поглаживала свой клитор, а другой щипала сосок.
Я не мог отвести от нее глаз, пока она переживала оргазм. Она была такой красивой и чертовски сексуальной и на сто процентов создана для меня. Другого объяснения силе этих чувств не было.
Я десятилетиями вел осторожную жизнь, которая была под контролем. Был стратегом и всегда планировал все наперед. Но эта женщина отняла у меня всю мою выдержку, всю мою стратегию и терпение и разнесла все это в пух и прах.
Рядом с ней от меня не осталось ничего, кроме бьющегося сердца.
И я бы не хотел, чтобы все было по-другому.
Глава 30
Лайла
Я проснулась в объятиях Оуэна, чувствуя, как его грудь мягко приподнимается и опускается у меня за спиной — этот ритм почти снова убаюкивал меня.
Прошлая ночь была наэлектризованной. И эмоционально, и физически. Если бы я могла, я бы сохранила это чувство умиротворения в бутылочке — на будущее, для тех одиноких дней, что неминуемо придут. Рано или поздно нам придётся попрощаться. И я понятия не имела, как смогу это пережить.
С его приездом в город во мне изменилось так много. Я столько лет пыталась вырасти, измениться, стать лучше, чем была. Оуэн, сам того не подозревая, помог мне понять: та женщина, которой я хотела стать, всегда жила внутри меня.
Первый раз в жизни кто-то похвалил мой ум, когда мне было двадцать два. К тому моменту я уже бросила учёбу и уехала с Коулом в Индиану, где он играл за команду ECHL (*ECHL — профессиональная хоккейная лига третьего уровня в Северной Америке).
Мы тогда были какое-то время врозь, но он умолял меня вернуться. Говорил, что без меня у него ничего не получится. Клялся, что не прорвётся в профи без моей поддержки. И, как глупая девчонка, я поддалась. Колледж и так шёл у меня неважно. Несмотря на стипендию от конкурса красоты, платить за обучение было трудно, да и курсы по мерчендайзингу я ненавидела. Вместо того чтобы взять себя в руки и сосредоточиться на учёбе, я больше интересовалась вечеринками с новыми подругами из сестринства.
Уехать с Коулом тогда казалось взрослым решением. Мы — вдвоём, в новом городе, в погоне за мечтой. Только на деле мечта была его, а мне он просто создавал иллюзию, будто я — важная часть команды. Что я нужна, чтобы готовить, чтобы после тренировки его ждал смузи, чтобы я болела за него с трибун.
Мне быстро наскучило, и я записалась в местный колледж, надеясь найти что-то своё.
В школе я была крепкой ученицей на твёрдую «четвёрку», и мама этим гордилась. Её ожидания от моих оценок были невысоки, как когда-то её родители ожидали того же от неё. К тому же учиться было непросто, когда всё свободное время уходило на танцы, чирлидинг и бесконечные конкурсы.
— Ты у меня красавица, — всегда говорила она. — Тебе не нужно быть умной. Главное — выбраться отсюда. А дальше — только вперёд.
И я ей верила. Никто на свете не любил меня так, как мама. Мне понадобились годы, чтобы понять, насколько ошибочными были её установки.
В колледже Индианы мне нужно было пройти тест по математике для поступления. Я сдала первый на отлично и мне дали усложнённый. Потом меня пригласила на разговор профессор Липман. Она долго говорила о том, что из меня выйдет отличная студентка по математике. Уговаривала записаться на курсы по бухгалтерии и высшей математике, подумать о степени в сфере бизнеса.
До того дня мне никто не говорил, что я умная. Не потому что я не была, а потому что окружающие видели во мне только лицо с обложки. Но именно там, в той тесной преподавательской, я впервые почувствовала, что могу добиться чего-то настоящего.
Когда мы переехали во Флориду, я перевела туда кредиты и всерьёз занялась учёбой. Коул не понимал, зачем мне вообще нужна учёба, и почему я устроилась официанткой, чтобы её оплачивать. Из-за смен я не могла бывать на всех его матчах. Но впервые в жизни я делала что-то не ради других, а ради себя.