В ответ он наклонился и поцеловал меня в лоб.
Так легко было бы снова прижаться к нему и позволить ему сказать, что у нас всё получится, что мы можем быть навсегда. Но я уже не та, что стояла в стороне и отказывалась от мечты ради чужой.
Он обнял меня, прижав губы к макушке. Мы стояли так, плотно прижавшись друг к другу. Даже тишина в его объятиях была уютной.
— Хорошо, — прошептал он в мои волосы. — Я отдам тебе всё время, что у нас есть. Я уважаю твоё решение. Я хочу, чтобы ты поехала в Нью-Йорк. И когда придёт время, я отойду в сторону и буду болеть за тебя.
У меня сжался живот. Он говорил правильные слова… но внутри они отзывались не так, как должны.
Я посмотрела на него.
— Ты уверен?
— Да. Но… прежде чем я смогу отдаться этому полностью, мне нужно знать, что было между тобой и Коулом.
Я резко вдохнула, и внутри всё перекрутилось. Я знала, что этот вопрос рано или поздно возникнет. Между мной и его братом — долгая история. Конечно, ему нужна ясность. Но у меня едва хватало слов, чтобы объяснить это самой себе. Я по-прежнему оберегала Коула. И ту версию себя, которая боролась за эти отношения до последнего.
Какая-то часть моего сердца всегда будет любить Коула. Мы выросли вместе. Стали взрослыми вместе. Пусть эти взрослые оказались несовместимы и сделали друг друга несчастными, но мы прошли через многое — победы, провалы, потери… Всё — вместе.
Я устроилась на старом кожаном диване, поджала колени к груди, будто хотела защититься от того, что могло сейчас прозвучать. Оуэн подошёл, накинул мне на плечи плед, а потом сел рядом.
— Он мне не изменял, если ты об этом подумал, — сказала я первой.
Его глаза удивлённо распахнулись.
— Да… наверное, я и правда об этом думал. — Он провёл рукой по затылку. — Он такой же, как отец. Самовлюблённый и эгоистичный.
— Нет, Оуэн. — Я нахмурилась. — Ты ошибаешься. И сильно.
Он раздражённо выдохнул.
— Почему ты его защищаешь?
— Потому что кто-то должен. Не думай ни на секунду, что ему было легко. Да, у вас с ним совершенно разная жизнь. Но ты и сам знаешь, что тебе достался куда лучший вариант. — Я крепче обняла колени. — У тебя есть любящая мать и четверо братьев. А Коул… он был тем, кого никто не хотел.
— Чушь. Моя мама хотела его. Мы все приняли его.
Он сжал кулаки на бёдрах.
— И вообще, это не моя задача — лечить его травмы из детства. Он взрослый человек. Пусть идёт на терапию, как все нормальные.
— Ты прав. — Я кивнула. — Это его путь. И я надеюсь, что однажды он туда дойдёт. Я не прошу тебя простить его. Но прошу — прояви к нему хоть немного сочувствия.
Он уставился в пол, и я поняла, что могу продолжать.
— Не было измен. Не было большой ссоры. Он не сделал мне больно. Мы просто были несовместимы. У нас были разные ценности, и я постоянно чувствовала себя недостаточной. — Я облизнула губы и вздохнула. — Он не поддерживал моё желание получить образование и стыдился, что я работала официанткой, чтобы за него платить.
— В честной работе нет ничего постыдного. Но откуда моему брату, с его завышенным самомнением, об этом знать?
Я посмотрела на него строго.
— Прекрати. — Я дождалась, пока он встретится со мной взглядом. — Ты хотел правду — я её говорю. Перестань его унижать. В конце концов, мы просто хотели от жизни разного. Я должна была понять это раньше, но долгое время чувствовала, будто застряла и не могла уйти.
— Почему?
Я выцепила пальцами катышек с пледа и слабо улыбнулась.
— Потому что я его любила. И он нуждался во мне.
— Но твои потребности не менее важны.
— Легко сказать. Но когда ты всю жизнь живёшь ради чужих ожиданий и веришь, что твои желания не имеют значения — куда сложнее действительно в это поверить.
Оуэн наклонил голову. Молча. Но с пониманием.
— Мы держались друг за друга. Целых восемь лет. Мы были молоды, выброшенные в большой мир, и пытались не утонуть, одновременно спасая друг друга. Он гнался за мечтой стать профессиональным хоккеистом, а я — за мечтой выбраться из этого города и построить себе жизнь. И много лет мы просто переживали бурю вместе.
Я прикусила губу, колеблясь, насколько быть откровенной. Но в итоге решила — если хочу быть с этим человеком, он должен видеть меня полностью.
— Я винила себя за то, что мы были несчастны. Думала, если я буду стараться больше, наряжаться, делать макияж безупречным, держаться за образ милой идеальной девочки, делать всё ради него — он полюбит меня так, как мне нужно. И тогда у нас всё будет прекрасно. Но этого не случилось. И в этом не его вина. Это моя.