В тоне его слышалась лёгкая ирония, но доброжелательная.
Я ткнула его в бок.
— Посмотри на себя, мистер Амбициозный Перфекционист.
Он положил ладонь на грудь и театрально всплеснул.
— Я?!
Я наклонилась к нему и потянула на себя, чтобы поцеловать.
— Да, ты. Ты устроил для меня уличный кинотеатр. Тебе не нужно так стараться.
Я поцеловала его снова.
Он притянул меня к себе так, что я почти оказалась у него на коленях. Он всегда был таким — тянул ближе, руки скользили по моему телу. И это сводило меня с ума.
— Ты бы всё равно переспал со мной, — пробормотала я, прикусив губу.
Он отстранился чуть-чуть, нахмурился и посмотрел на меня тем самым строгим, взглядом «папочки», от которого у меня ноги подкашивались.
— Лайла, это не ради секса. Я просто хочу показать тебе, насколько ты особенная.
От этой искренности у меня сердце почти выпорхнуло из груди. Господи, как мне вообще повезло с этим мужчиной?
Я прижалась к нему и уткнулась носом в грудь. Я знала, что не смогу его удержать. Что это не навсегда. Но разве так уж плохо было хотеть этого по-настоящему?
— А если бы ты сейчас был дома, в Бостоне, чем бы ты занимался? — спросила я.
Он тяжело выдохнул.
— В пятницу вечером? Сидел бы в офисе. — Он замолчал, будто прокручивал в голове привычный сценарий. — Энцо бы зашёл на пиво, Амара — чтобы оставить контракты и отпустить пару колкостей. А потом я бы работал дальше.
Я прижалась ещё теснее.
— А после?
— Раньше, когда мы были моложе, мы с Энцо могли задержаться до ночи, потом отправиться в бар или клуб, выпить, расслабиться…
— …и познакомиться с девушками? — спросила я, и в голосе прозвучала нотка, которую я старалась подавить — слишком уж прилипчиво вышло.
— Иногда, — ответил он и провёл рукой по моим волосам. — Но у меня это не очень получалось.
— Чушь, — фыркнула я. — Мы оба знаем, бостонские девушки штабелями падали при виде тебя.
Он громко рассмеялся.
— Даже близко не так.
Я закатила глаза.
— Ну-ну. Продолжай в том же духе.
— В последние несколько лет мы с ним просто ходили ужинать, обсуждали спорт и работу. Потом я шёл домой и падал спать. Энцо вот пару месяцев назад начал встречаться с Делией, так что теперь всё свободное время проводит с ней. И я его понимаю. Она куда красивее меня.
— Сложно, наверное, было привыкнуть, — заметила я.
Он пожал плечами.
— Энцо для меня как брат. Он заслуживает счастья. Делия та ещё штучка, да и у неё двойняшки, но он теперь по-настоящему счастлив. Меньше работает, больше улыбается. Я рад за него, даже если мы теперь видимся реже. Но это его выбор. Он — типичный семьянин.
Возможно, виноват был бокал вина. Или мягкий вечерний воздух. Или то, что этот романтичный жест до слёз тронул меня. Но мне вдруг захотелось поделиться. Нет — мне нужно было поделиться.
— Это одна из причин, по которой мы с Коулом не сложились, — сказала я осторожно.
Его тело напряглось.
— В каком смысле?
— У него было очень чёткое представление о будущем. Женитьба, куча детей, дом здесь, в Мэне.
— А ты этого не хочешь.
Я покачала головой.
— Нет. Я думала, когда он подпишет контракт, мы переедем в город, я построю карьеру, будем путешествовать в межсезонье… Но когда стало понятно, что с хоккеем не выгорит, он начал говорить о детях, о доме. Всё слишком быстро.
— Твоя мама родила тебя в старшей школе. Я знаю, — сказал он.
Я села, чтобы повернуться к нему лицом.
— И с самого детства я чувствовала, насколько тяжёлой ношей я для неё была.
— Ты не…
Он сжал мою руку, но я покачала головой.
— Рационально — да, я понимаю, что нет. Мама никогда не давала мне почувствовать себя нежеланной. Она отдала мне всё. Но я видела, как это на ней сказывается. Она отказалась от собственной жизни ради меня.
Он смотрел на меня, слегка приоткрыв рот, будто мои слова застали его врасплох.
— Всю жизнь все вокруг просто предполагали, что я выйду замуж и заведу детей. Что стану чьей-то женой и чьей-то мамой. — Я покачала головой. — Мне понадобилось много времени, чтобы осознать: я сама выбираю свой путь и решаю, что правильно для меня. Для настоящей меня, а не для той идеальной картинки, что рисовали другие. И мне хорошо одной.
Я до сих пор помнила ту панику, что накрыла меня, когда Коул впервые завёл об этом разговор. Мгновенное желание сбежать, спрятаться. Наши отношения тогда и так держались на честном слове, так что даже если бы я хотела детей, я бы не захотела растить их в той токсичной обстановке. Я столько лет поддерживала его мечты, а он даже не удосужился спросить, какие были мои. Типично. Он просто считал, что я подстроюсь.