В глазах у Чжоу Фэй потемнело, в горле застрял крик.
А в Дуань Цзюнян точно демон вселился: она вмиг потеряла всю свою «детскую невинность» и, скрестив руки на груди, с холодным безразличием наблюдала, как девушка корчится от боли.
– У истинной ци Цветения и Увядания два пути, – бесстрастно произнесла она. – Мой наставник, старый демон, не доверял никому и передал их нам с шисюном по отдельности. Мой путь – «Увядание». Снаружи – как вихрь, сметающий увядшую листву, а попав внутрь, он превращается в ревущую реку, впадающую в море. Не выдержишь – взорвешься. Посмотрим, выстоят ли твои меридианы против такого.
В ушах Чжоу Фэй звенело, и она не могла разобрать почти ничего из того, что сказала ей Дуань Цзюнян. Служанка, услышав шум, выскочила из боковой комнаты и, увидев бледное как смерть лицо Чжоу Фэй, ахнула:
– Госпожа, что вы делаете?
Нахлынувший поток истинной ци Цветения и Увядания прорвался через точки, которые еще недавно были запечатаны. Чжоу Фэй больше не могла сидеть и скатилась с порога. Ее руки и ноги немного подрагивали – то ли она еще сопротивлялась, то ли уже не могла подавить предсмертные судороги.
Не успела У Чучу хорошенько выспаться за ночь, как из сладких сновидений вновь попала в очередной кошмар наяву. Бедняжка чуть не лишилась чувств. Всегда сдержанная и скромная, барышня из состоятельной семьи выбежала во двор в чем попало и попыталась поднять Чжоу Фэй с земли, но тело той вдруг стало каменным – твердым, холодным и тяжелым. У Чучу предприняла еще несколько попыток, но безуспешно. Не зная, за что ухватиться и как помочь, она в отчаянии кружила возле подруги.
Дуань Цзюнян с бесстрастным лицом уселась под деревом, скрестив ноги. Обычно в своем безумии она металась между демоном и невинной девочкой, но теперь напоминала настоящего мастера, мудрого и решительного… только вот не самого праведного и мягкого.
– С древних времен существовало множество школ, – торжественно провозгласила она. – И даже если некоторым из них удалось прославиться истинными героями, после они все равно приходили в упадок. Каждое новое поколение всегда хуже предыдущего: хорьки порождают крыс. А знаете почему?
К сожалению, никто не мог оценить глубокомысленную речь «мастера Дуань» о героях прошлого и настоящего: одна из ее слушательниц лежала полуживая, вторая умела только вышивать и красиво читать стихи, а третья всю жизнь посвятила метлам да сковородам и в чужие дела не лезла.
Раз ни одна живая душа не поддержала разговор, Дуань Цзюнян с грустью продолжила вещать самой себе:
– Для чего ты изучаешь боевые искусства? Какое оружие используешь? По какому пути идешь? Все эти праведные школы с устаревшими принципами лишь твердят, что боевые искусства укрепляют тело, болтают о защите слабых и искоренении зла. А на деле плодят отбросов, годных лишь на то, чтобы их самих защищали! Истинный путь воина – это борьба за свою жалкую жизнь, это быть на грани смерти и суметь выжить – назло тому, кто хочет твоей смерти! Без такой внутренней мощи чем ты лучше уличного трюкача? Даже обезьяны и те окажутся расторопнее!
Ногти Чжоу Фэй, всегда коротко подстриженные, за дни скитаний отросли, и она безжалостно вонзала их в холодные камни, устилавшие двор, до тех пор, пока пальцы не покрылись кровью.
– Госпожа, она же внучка мастера Ли, разве она вам не как родная? – слезно умоляла У Чучу. – Если с ней что-то случится, разве ее родители и братья не будут горевать? Разве вам самой не будет больно? Что бы сказал мастер Ли, если бы он был жив?
Дуань Цзюнян на мгновение задумалась.
У Чучу, заметив, что лицо женщины смягчилось, продолжила умолять ее:
– Прошу вас, спасите Фэй!
Но госпожа Дуань лишь покачала головой:
– Не смогу помочь. Истинная ци Цветения и Увядания уже внутри, мне никак не извлечь ее. Теперь все зависит только от нее самой.
У Чучу едва не бросилась на колени: неужели можно вот так просто подвергнуть человека опасности, а потом отказаться спасать его?
Помолчав, Дуань Цзюнян снова заговорила, и ее тон похолодел:
– Если в ней действительно течет кровь рода Ли, то эта мелочь ее не сломает. А если она настолько слаба, что не переживет испытание, то пусть лучше умрет от моей руки, чем от чужой!
У Чучу ничего не оставалось, кроме как молча ждать в стороне. Она просидела так от заката до рассвета и потом еще один день – до самой ночи. Слуги семьи Чжу дважды приносили еду, а девушка вздрагивала от каждого стука и время от времени проверяла дыхание Чжоу Фэй, боясь, что та может вот так тихо умереть в любой момент.