Когда-то Сорок восемь крепостей тоже испытали на себе такой «карательный поход». Но «разбойничье знамя» не пало – напротив, с тех пор оно двадцать лет развевалось, освободившись от притеснений как с Севера, так и с Юга. Хо Ляньтао всегда считал себя вторым Ли Чжэном и мечтал греться в лучах славы. Но не успел он вознестись, как тут же сгорел, оказавшись куда более малодушным, чем ожидал Шэнь Тяньшу.
Семейство Хо желало казаться силой, способной сотрясать землю, а потому Таньлан надеялся, что Хо Ляньтао станет сопротивляться и продержится хотя бы пару дней. Все давно было спланировано: они окружат крепость, разместят на ключевых позициях самых опытных бойцов и перекроют противникам пути к отступлению. Разделаться с ними несложно – всего лишь вопрос времени.
Но не успело войско приблизиться и на двадцать ли к Юэяну, как Хо Ляньтао, который, как они ожидали, встретит врага во всеоружии, просто поджег свою твердыню, и «вторые Сорок восемь крепостей» в мгновение ока обратились прахом, а мелкие семьи, примкнувшие к семейству Хо, бросились наутек, словно крысы с тонущего корабля!
Их бегство поставило Шэнь Тяньшу с его восьмитысячным войском в крайне неловкое положение – все равно что воду черпать решетом да ветер ловить в кулак. Вскипев от ярости, он приказал потушить пожар, схватить уцелевших слуг крепости Хо, не успевших убежать далеко, и перевернуть ее вверх дном. Вот только, как назло, они не нашли ни одной хоть сколько-нибудь ценной вещицы и толком ничего не узнали.
Все произошло слишком быстро – Хо Ляньтао явно готовился заранее. Беглецы вывезли все: не оставили ни сокровищ, ни хлама, только полуразрушенный дом да кучку брошенных слуг. Эти несчастные явно значили для семейства Хо куда меньше, чем золото и личные вещи, поэтому их не то что пытать, даже допрашивать не пришлось – слуги сами наперебой начали рассказывать, что произошло:
– Они давно собирались бежать! Недавно из Хуажуна прибыл гонец, принес какое-то письмо – и господин тут же уехал!
– Именно так! Мы и знать не знали, думали, по каким-то своим делам. Надеялись, вернется. Через несколько дней в крепости начали пересчитывать и паковать вещи. Догадливые шептались, что дело плохо, но потом господин Хо велел своему прихвостню управляющему объявить, что все это подарки для друзей, а господин лично повез их и вернется со дня на день. А нам велели продолжать выполнять свою работу.
– Это тот подлец управляющий поджег крепость! Мы сами чуть не сгорели!
– Господин, вы не подумайте, мы до последнего не верили, что хозяин обманет нас и оставит здесь! Да и старый мастер Хо ведь не ушел… Кстати, где он?
Все растерянно переглянулись, и вдруг кто-то завопил:
– Старый мастер сгорел заживо! Я поливал цветы в его дворе, увидел огонь – кинулся вытаскивать его оттуда, а он словно ума лишился! Оттолкнул меня и закрылся в комнате, да еще и на замок… И как только он, слюнявый да слабоумный старик, не позабыл, как дверь запирается?!
Услышав такое, старые слуги, вошедшие в дом Хо совсем еще юнцами, разрыдались, оплакивая погибшего хозяина. Шэнь Тяньшу едва не захлебнулся в нескончаемом потоке их причитаний. Он и представить не мог, что Хо Ляньтао, желая сохранить видимость порядка в крепости, проявит решительность воина, отрубающего себе руку: не только верных слуг, много лет проживших в семье, бросит, но даже собственных учеников и родного брата оставит «в залог». А ведь это Таньлана все считали сущим демоном! Однако, сравнивая себя с этими «выдающимися героями», он всякий раз понимал, что до их бесстыдства ему далеко. Как тут не прийти в ярость?
– Господин, – один из бойцов в черном шагнул вперед, – похоже, Хо Ляньтао получил известие сразу после нашего ухода из Хуажуна.
– Чжао Минчэнь прекрасно знал, что я иду за ним, – сквозь зубы процедил Шэнь Тяньшу. – И все же осмелился строить козни прямо у меня под носом! А этот Цю Тяньцзи… Неужели семейство Хо действительно направилось в сторону Хуажуна?
– Не торопитесь, господин, – успокоил его один из подчиненных. – Разве вы заранее не предусмотрели такой поворот, оставив в Хуажуне лазутчиков? Как только там что-то случится, братья сразу же доложат нам. Раз вестей нет, значит…
Снаружи вдруг пронзительно заржала лошадь. В покои вбежал один из подчиненных и что-то быстро шепнул Таньлану на ухо. Лицо Шэнь Тяньшу вмиг потемнело, будто его в котел с сажей окунули, и он кинулся во двор. Люди столпились вокруг лошади: прижавшись к земле, она, испуская пену, билась в предсмертных судорогах. Рядом без сознания валялся выпавший из седла всадник, оставшийся без руки – один из его рукавов был пуст.