– Взгляните, господин, – человек в черном подал именную бирку с пометкой отряда Таньлана: металл весь погнулся, а один уголок выглядел так, словно его расплавили как воск. – Это же тот самый яд Луцуня!
Шэнь Тяньшу наклонился и развернул голову умершего: гонец явно скакал во всю прыть, чтобы как можно скорее передать послание, но не успел произнести ни слова, испустив дух прямо в седле. Очевидно, что руку он отрубил себе сам. Под воздействием этого яда иначе было не выжить: если он попадет на руку или ногу – отрубить, а если коснется головы, лучше сразу перерезать глотку – так хотя бы избежишь мучений.
Таньлан оставил лазутчика, чтобы следить за перемещениями Чжао Минчэня, а Цю Тяньцзи избавился от него, просто чтобы насолить противнику. Шэнь Тяньшу до смерти захотелось пустить этого мерзавца по фамилии Цю на корм собакам. Еще не хватало соперничать за «заслуги» в похищении женщин и детей!
Уголки его глаз судорожно задергались. Тун Кайян поспешил вперед:
– Старший брат, не горячись. Вряд ли Хо Ляньтао и впрямь отправился в Хуажун. Даже если и так, он не стал бы сообщать об этом слугам. Возможно, это всего лишь уловка.
– Я разве спрашивал твое мнение? – зловеще процедил Шэнь Тяньшу.
Уцюй, чьи благие намерения были решительно отвергнуты, покорно проглотил все невысказанное.
– Разделитесь на группы и поймайте этих разбойников из крепости Хо, – Шэнь Тяньшу развернулся, чтобы уйти, и напоследок бросил: – А я вернусь в Хуажун. Проверю.
Последнее слово он выдавил из себя с такой ненавистью, что у Тун Кайяна невольно закрались подозрения: как бы Цю Тяньцзи в скором времени без глаз не остался.
Господин Бай тайно подготовил лучших лошадей и повозки.
Се Юнь так ни с кем и не разговаривал: теперь, если в словах не было крайней необходимости, он предпочитал молчать. Погруженный в свои мысли, он бесцельно сидел на одном месте, то раскрывая, то складывая ручной веер. Чжао Минчэнь, заметив его мрачное настроение, осторожно приблизился и спросил:
– Третий брат, как думаешь, Хо Ляньтао действительно направится сюда?
Не поднимая головы, Се Юнь ответил:
– Нет.
– Почему же?
– Боится смерти.
– Тогда почему Шэнь Тяньшу непременно явится? – не унимался Минчэнь.
Болтовня вывела Се Юня из себя, он резко захлопнул веер и холодно бросил:
– Потому что он подозрительный и злопамятный. Что за глупые вопросы? Если тебе нечем заняться – иди отдохни. Впереди нас ждет тяжелый бой.
Минчэнь украдкой взглянул на брата. Ему страшно хотелось спросить: «Третий брат, неужели ты меня так ненавидишь?» Но он понимал, что и этот вопрос окажется «глупым», а потому промолчал.
Тем временем Чжоу Фэй по-прежнему сидела неподвижно и ни намека не подавала на скорое пробуждение. У Чучу начала сомневаться, не превратилась ли та ненароком в статую. А вот Чжу Баошань, запертый в кладовой, уже очнулся и сразу же поднял жалобный вой. Пожилая служанка, нянчившая его с детства, не могла смотреть на мучения родного дитяти: с заботой разогрела лучшую пищу, какая у них была, подержала ее над паром, чтобы размягчить, и отнесла юноше.
Тот едва не обезумел от страха. Увидев ее, он не вымолвил ни слова и разрыдался, захлебываясь в соплях и слезах:
– Бабушка Сун, у меня голова болит, шея болит… Я скоро умру?
Разве Дуань Цзюнян, которая даже в припадке безумия могла успокоиться лишь от одной фразы «молодой господин в комнате», стала бы по-настоящему вредить ему? Она всего лишь слегка сжала его затылок – даже следов не осталось. Старая служанка прекрасно это понимала и подумала: «Та худенькая девчонка все пальцы в кровь изодрала, подняться с постели не может от боли, вся одежда у нее насквозь пропиталась холодным потом – и ни единой слезинки… А этот негодник – и в кого только такой уродился?»
Но вслух она сказать такое Чжу Баошаню, конечно, не могла, поэтому лишь утешила его:
– Потерпите немного, молодой господин. Давайте я разомну вам шею?
Юноша наклонил голову, соглашаясь, а сам хитро сверкнул глазами и, кряхтя, начал выпытывать:
– Зачем мне терпеть? Бабушка, у нас во дворе посторонние, да?
Старая служанка беспокойно отвела взгляд и промолчала.
– Я все понял! – тут же продолжил юноша. – Отец говорил, что в город пробралась шайка мерзавцев, некоторых Луцунь убил, но кое-кто ускользнул, и они прячутся у нас в управе, да? Вас с матушкой держат в заложниках?
В голове у служанки мелькнула мысль, что его матушка сама кого хочешь в заложники возьмет. Но вслух она и этого произнести не смогла. Чжу Баошань решил проявить сообразительность и, понизив голос, сказал: