Вскоре после его побега вернулась Дуань Цзюнян и обнаружила свою служанку лежащей без сознания у двери кладовой. Осмотрев брошенные на полу веревки и пустую комнату, она приподняла старуху, проверила пульс у нее на шее и, убедившись, что та еще жива, осторожно отодвинула несчастную в сторону. Взмахнув ладонью, она с расстояния в несколько чжанов ударной волной распахнула дверь в комнату, где прятались девушки.
У Чучу вздрогнула, но даже на ноги подняться не успела, как Дуань Цзюнян уже стояла перед ней.
– Вы… – начала У Чучу, но та и слушать ничего не хотела, только подхватила Чжоу Фэй на руки. Она была такой маленькой, что поместилась на одном плече и, казалось, весила не больше теплого одеяла. Пестрые ленты платья Дуань Цзюнян спустились ей на лицо, отчего оно теперь казалось еще бледнее. Глядя на Фэй, женщина вдруг почувствовала странный прилив нежности: «Это мой ребенок?» Но, не успев и глазом моргнуть, опомнилась: ах да, у нее же нет детей, ведь тот, кого она любила, даже не женился на ней!
Подавив свои внезапно нахлынувшие чувства, она обхватила свободной рукой У Чучу, тихо бросила что-то вроде «Уходим», и в тот же миг земля будто ускользнула у них из-под ног.
У барышни У голова кругом пошла, когда Дуань Цзюнян взмыла ввысь. Она и правда была непревзойденным мастером своего времени: ни один листик не дрогнул на ее пути, казалось даже, что она вообще не дышала. Облаченная в свои разноцветные лохмотья, безумная внешне напоминала нахохлившуюся фазаниху, но, узрев ее истинную мощь, любой невольно проникался к ней уважением.
Тем временем на другом конце Хуажуна стражников застали врасплох: несколько людей Чжао Минчэня взобрались на городскую стену и быстро расправились с незадачливыми бойцами. Господин Бай громко объявил:
– Открывайте ворота! Бегите из города!
Перепуганные горожане уже не разбирали, кто кричал, подхватили призыв, надеясь на спасение, и вскоре грозная толпа, теснясь и толкаясь, вышибла ворота и хлынула из города прочь. Оказавшись за стенами, Чжао Минчэнь тут же вскочил на коня, но вскоре понял, что остался совсем один, окруженный людьми, отчаянно рвавшимися на свободу. Он оглянулся, высматривая Се Юня:
– Третий брат!
Тот тоже озирался по сторонам и, казалось, вовсе ничего не слышал.
– Третий брат, хватит смотреть, бежим! – не унимался Минчэнь.
На этот раз Се Юнь отозвался и вместе с господином Баем и несколькими стражами поспешил к брату.
– Здесь оставаться нельзя. Суматоха скоро уляжется, и звезды Северного Ковша поймут, что происходит. Уходим! – Се Юнь хлестнул лошадь Минчэня, и та с громким ржанием рванула вперед. – Не отставайте!
Стражи вместе с господином Баем, боясь потерять из виду своего хозяина, беспрекословно поспешили следом. Сам же Се Юнь ни с того ни с сего развернул коня и поехал назад, против толпы.
Что-то не отпускало его – он должен был проверить наверняка. Вызволив Минчэня из города, он успокоился только наполовину. Что же касалось его самого… его жизнь казалась ему не такой уж ценной.
Как он и предполагал, когда в Хуажуне начались беспорядки, Шэнь Тяньшу опомнился. Цю Тяньцзи сильно уступал своему предводителю в мастерстве: мощным ударом ладони Таньлан легко отбросил его назад, разодрав одежду в клочья.
– Набитый дурак! Ты позволил им уйти! – выругался Шэнь Тяньшу.
Под «ними» он, конечно же, имел в виду Чжао Минчэня и его людей, а Цю Тяньцзи, все еще не отдышавшись после удара, содрогнулся от мысли: «Проклятье! Семья У!»
Пусть думали они о разном, но цель у них оставалась одна. Отбросив на время свои разногласия, оба приказали своим людям окружить город. Еще недавно мечущиеся повсюду, как шмели в банке, бойцы в черном быстро передали друг другу распоряжение. Ровным строем они направились обратно к городским воротам и разделились на два потока: один заключил город в кольцо, а другой – ворвался внутрь, силой усмиряя охваченных страхом горожан.
Се Юнь крепче сжал поводья: «Неужели тот человек уже покинул город?»
Вдруг позади раздался крик:
– Третий господин! Молодой господин приказал мне защищать вас! Быстрее!
Обернувшись, Се Юнь удивился: господин Бай вернулся. Этот человек был лучшим из личных стражей Чжао Минчэня, а тот отослал его! Кругом творился такой беспорядок, что Се Юнь невольно забеспокоился, хватит ли брату людей, чтобы самому защититься в случае опасности. Нахмурив брови в страхе за этого безрассудного, ни с того ни с сего осмелевшего юнца, он решил, что не хочет оставаться в долгу перед Минчэнем, а тот загадочный мастер, скрывающийся в городе, вероятно, сам со всем разберется.