Он и со своими-то чувствами разобраться не мог: сначала его захлестнула надежда, затем – разочарование; решив, что Чжоу Фэй осталась где-то среди обугленных тел, захороненных в братской могиле, он и вовсе отчаялся и вот теперь, неожиданно встретив ее вновь, не успел обрадоваться, как ее странное полуживое состояние снова заронило в его сердце тревогу.
В смятении он поднял взгляд на Дуань Цзюнян, но «фазаниха» лишь безучастно вздохнула:
– Это не мой ребенок.
Да что здесь вообще происходит?!
Шэнь Тяньшу был предводителем звезд Северного Ковша, одно только его имя уже внушало страх, а сам он не раз являлся людям в ночных кошмарах. Поняв, что какая-то выжившая из ума женщина совсем его ни во что не ставит, он воскликнул:
– Что ж, тогда я, Таньлан, преподам тебе пару уроков!
С этими словами он выставил ладонь вперед. Дуань Цзюнян, не задумываясь, бросилась ему навстречу, и два непревзойденных мастера схлестнулись в бою – каждый их удар вселял в наблюдавших ужас.
Чжоу Фэй все это время так или иначе оставалась в сознании. Кругом раздавались звуки сражения, сотрясающего землю, саму ее передавали из рук в руки. Сквозь всю эту суету она смогла смутно различить голос Се Юня, отчего сперва обрадовалась, потом испугалась, а после и вовсе начала беспокоиться. Но что толку? По ее меридианам по-прежнему перемещалась чужеродная ци. Каждая страница второй части «Канона Пути и Добродетели» описывала прерывистые практики нэйгуна, но, лишь долистав всю книгу до конца, она поняла, что внутренняя ци в ее теле неведомым образом начала перемещаться сама по себе: она, словно игла, пронзающая лоскут ткани, медленно вытягивалась наружу, полностью отвергая любое сопротивление занятого ею тела. Что бы ни происходило снаружи – хоть небеса обрушатся, хоть земля под ногами провалится, – движение ци сохраняло свою даосскую невозмутимость – медленное, равномерное и неизменное.
Заметив, что Дуань Цзюнян и Шэнь Тяньшу оказались равны по силе, господин Бай еще сильнее забеспокоился: он вспомнил, что им еще предстоит разобраться с Цю Тяньцзи – если бой затянется, все они окажутся в смертельной опасности. Он усадил У Чучу на лошадь и, стремительно спрыгнув на землю, крикнул:
– Госпожа, позвольте мне помочь вам!
Но не успел он даже приблизиться, как Дуань Цзюнян, не прерывая яростной схватки с Шэнь Тяньшу, отвела ладонь и отшвырнула ударной волной господина Бая, рявкнув:
– Проваливай!
Почувствовав, что удар вот-вот обрушится прямо на него, он не осмелился принять его и поспешно отпрыгнул в сторону.
– Этот Таньлан – ничтожный пес! – презрительно фыркнула безумная. – Разве такому мастеру, как я, понадобится еще чья-то помощь, чтобы поколотить его? Не лезь не в свое дело!
Хотя господину Баю досталось ни за что, он был человеком понимающим и вспыльчивостью не отличался. Только подумал, что пусть дело и «не его», но Таньлан тоже попал под горячую руку, так что теперь они в ее глазах стали равны. Разве что господина Бая она пока колотить не собиралась. Если так подумать, обижаться-то и не на что.
Но не успел он порадоваться своим светлым мыслям, как подоспела подмога от Луцуня. Господин Бай вскочил на лошадь и, извинившись перед У Чучу за свою неучтивость, сказал Се Юню:
– Мастерство этой госпожи впечатляет – за всю жизнь не видел ничего подобного! Она справится и без нас. Позвольте мне увести вас отсюда.
Времени строить из себя героев у них не было: на руках у Се Юня оказалась едва живая Чжоу Фэй, а вместе с ней еще и беззащитная У Чучу. Быстро кивнув, юноша пришпорил лошадь и рванул вперед. Господин Бай, скакавший впереди, снял с седла длинную алебарду и предупредил У Чучу:
– Закройте глаза.
Взмахнув оружием, он оттолкнул двух бойцов в черном.
Город остался позади, из-за стен по-прежнему доносились крики простых жителей. Из ворот выскочил отряд черных «теней», вооруженных самострелами, бойцы бросились в погоню, осыпая беглецов трубками с ядом. Оказавшись меж двух огней, даже такой выдающийся мастер, как господин Бай, не смог бы с легкостью выбраться из западни. Лошади бросились в разные стороны.
– Третий… – начал было господин Бай, но тут же осознал свою ошибку – не следовало раскрывать положение Се Юня перед людьми из Северного Ковша – и проглотил слово «господин». Но сорвавшееся с его уст обращение не ускользнуло от острых ушей Шэнь Тяньшу, его глаза молниеносно обратились в сторону Се Юня. Не в силах оторваться от сражения с Дуань Цзюнян, он громогласно скомандовал:
– Тысяча золотых любому, кто поймает этого юнца!
Бойцы в черном все как один бросились за добычей. В бою Се Юнь силен не был, а оказавшись верхом на лошади, даже ускользнуть мастерски не мог. Он уже собирался бросить лошадь, когда один из воинов, ослепленный жадностью, высоко подпрыгнув, налетел на него и со всей силы замахнулся мечом, целясь юноше прямо в голову. Отразить удар Се Юнь не успел бы – в отчаянии он дернул поводья и ценой своей жизни развернулся, чтобы прикрыть Чжоу Фэй спиной.