Таньлан отклонился на три шага, на висках его выступил пот. И пусть конечность была ненастоящая, ударной волной задело и его самого: вся вторая рука, от плеча до запястья, онемела. Уставившись на Дуань Цзюнян, он сквозь зубы выдавил:
– Руки Цветения и Увядания?
Услышав это, воительница улыбнулась и начала один за другим снимать с себя пестрые лоскуты и ленты. Она будто вернулась в свое далекое прошлое, когда не была ни безумной, ни беспамятной, когда еще не отдала свое сердце великому герою, когда пребывала в дерзкой уверенности, что восемь великих божеств, олицетворяющих природное могущество: Небо, Земля, Огонь, Вода, Гром, Горы, Ветер и Озера – также носят фамилию Дуань, а сама она – их девятая сестра.
Шэнь Тяньшу слегка изменился в лице, пару раз кашлянул и тихо проговорил:
– Я полагал, что Клинки Севера и Юга, Меч Гор и Рек и Руки Цветения и Увядания давно исчезли с этой земли. Не ожидал я и того, что в этом захолустье встречу саму Дуань Цзюнян. Верно, мне улыбнулась удача!
Госпожа Дуань выпрямилась:
– Удача умереть от моей руки?
– Увидеть при жизни великую гору, даже если рухнешь у ее подножия, – разве это не счастье? – ядовито рассмеялся Шэнь Тяньшу.
– Верно, – кивнула Дуань Цзюнян. – Если бы ты не был из Северного Ковша, мы бы с тобой поладили.
Заметив, что ее взгляд смягчился, Шэнь Тяньшу поднял единственную оставшуюся руку и быстрым движением прикоснулся к груди, сделав легкий поклон в знак уважения, после чего с внезапной серьезностью в голосе сказал:
– В таком случае давайте отошлем всех и сразимся в битве один на один. Я хочу испытать истинное искусство Рук Цветения и Увядания. Ну, что скажете?
Чжоу Фэй знала, что женщина не в себе, и переживала, что немногословный Шэнь Тяньшу обведет ее вокруг пальца, поэтому поспешила вмешаться:
– Испытать? Дуань Цзюнян, если будешь много болтать, эти два Северных пса измельчат тебя в начинку для пельменей и съедят на обед!
– Девочка, ты совсем не уважаешь старших, – прищурился Шэнь Тяньшу.
– Уважать? Да кто из вас двоих заслужил хоть какое-то уважение? – в тот же миг отозвалась Чжоу Фэй.
Однако Дуань Цзюнян даже не рассердилась, а просто сказала:
– Уходи первой. Я догоню тебя и обязательно научу искусству Рук Цветения и Увядания.
Чжоу Фэй забеспокоилась. Будь Дуань Цзюнян в здравом уме, она уже давно сбежала бы и не ввязывалась в эту заварушку. Но она могла впасть в безумие от пары неуместных слов, и тогда ее уже ничто не остановит. Фэй давно поняла: чтобы убить, необязательно держать в руке клинок.
Она резко оборвала воительницу:
– Зачем мне Руки Цветения и Увядания? Лучше научусь реветь по-ослиному, и то больше пользы будет!
Господин Бай, стоя в стороне, наблюдал, как эта девчонка одним махом оскорбила сразу двух великих мастеров. Его глаза вновь распахнулись от изумления, и он шепнул Се Юню:
– Третий господин, ваша юная подруга поистине невероятна.
На самом же деле, хоть она и прекрасно владела оружием, куда лучше у нее получалось нарываться на неприятности – можно сказать, это был ее особый дар.
Се Юнь покачал головой и тихо сказал:
– Господин Бай, прошу вас, проводите госпожу У вперед.
Тот мысленно возмутился: «Это что еще за глупости?» Он уже собирался возразить вслух, как вдруг Се Юнь, склонив перед ним голову, произнес:
– Умоляю вас, господин Бай, отведите госпожу У в безопасное место. В будущем я обязательно отплачу вам…
Если бы страж не сидел верхом, тут же рухнул бы на колени:
– Нет-нет, третий господин, не заставляйте меня…
Заметив его колебания, Се Юнь лишь усилил напор, склонившись еще ниже, словно простолюдин. Господин Бай почувствовал, как его жизнь сократилась сразу лет на двадцать, и не нашел другого выхода, кроме как, стиснув зубы, отплатить той же монетой:
– Раз третий господин приказывает, покорный слуга не смеет ослушаться. Я немедленно уйду, но прошу вас помнить, что у меня остались восьмидесятилетняя мать и десятилетняя дочь. Если с вами что-то случится, моей семье… останется лишь последовать за вами в могилу.
Се Юнь едва не задохнулся, вмиг ощутив на своих плечах тяжкий груз ответственности за жизнь сразу нескольких человек. Господин Бай многозначительно посмотрел на него, хлестнул коня и, воспользовавшись моментом, пока бойцы в черном по приказу Таньлана расступились, вырвался из оцепления. Он был искусным наездником и в мгновение ока исчез из виду, пробивая себе путь выставленной вперед алебардой.
– Начнем, – обратился Шэнь Тяньшу к Дуань Цзюнян, и она быстро шагнула вперед.