Она говорила строго и проникновенно. Чжоу Итан даже удивился сначала, но потом не смог сдержать смеха:
– Ах ты, девчонка! Ни разу не покидала Шушань, а так смело рассуждаешь о мире? И так серьезно… От кого ты этого нахваталась?
– От тебя, – уверенно сказала Чжоу Фэй. – Ты как-то болтал по пьяни, и я ни словечка не упустила.
После этих слов улыбка Чжоу Итана вмиг испарилась. На мгновение его лицо посуровело, а взгляд, устремившийся вдаль, казалось, пересек горный хребет Сорока восьми крепостей и рухнул где-то на бескрайних просторах Девяти земель. Немного погодя, он все же ответил:
– Не все, что я говорю, – истина. Ты моя единственная дочь, конечно, я хочу, чтобы ты была в безопасности. Уж лучше стать волком, чем овцой и бояться, что один из них тебя съест.
Чжоу Фэй приподняла брови, делая вид, что вняла словам отца.
– Но я не желаю, чтобы ты стала плохим человеком, – Чжоу Итан усмехнулся собственным мыслям: – Мы, родители, всегда надеемся, что наши дети окажутся умнее и сильнее других. Это если говорить о тебе… А господин Сунь… Он совсем тебя не знает и, как все мужчины, хочет, чтобы женщины были прекрасны и лицом, и духом, охотно служили мужьям и отцам, вели себя смиренно и мягко и не требовали ничего взамен. Обычное мужское самолюбие.
Чжоу Фэй поняла, к чему он ведет, и тут же ляпнула:
– Ну вот! Значит, я слишком легко его толкнула!
Чжоу Итан прищурился и продолжил:
– Он лишь старик в изгнании, который лишился всего, остался один-одинешенек и чудом смог уцелеть, найдя убежище на заставе разбойников. Он оторван от настоящего мира и держится за устаревшие правила, скорбя по прошлому и оплакивая настоящее. Откуда ему знать, что выживает всегда сильнейший? Что ж, теперь он столкнулся с новым поколением… Как у всех пожилых людей, мысли у господина Суня в беспорядке. Но даже в том, что кажется бессмыслицей, можно найти зерно истины.
Чжоу Фэй несколько сбили с толку его замысловатые речи, со многим она соглашаться не хотела, но и в противовес ничего придумать не смогла, а потому промолчала.
– Не стоит с ним спорить, с самого начала не стоило, – продолжил Чжоу Итан, сменив тон: – Не говоря уже о том, что ты покалечила его и подвесила на дерево…
Чжоу Фэй тут же закричала:
– Я просто толкнула его. Делать мне нечего, как вставать среди ночи, чтобы раздеть старика донага! До такой мерзости мог опуститься только этот олух Ли Шэн! Как у мамы язык поворачивается говорить, что это я во всем виновата? Да ее племянничек еще хуже!
Чжоу Итан с любопытством спросил:
– Тогда почему ты не сказала ей об этом?
Чжоу Фэй только громко фыркнула. Чем больше глава Ли ее била, тем больше ей хотелось идти наперекор и тем меньше – объясняться.
Ли Шэн, сын дяди Чжоу Фэй, был старше ее всего на несколкьо дней. Он потерял отца совсем ребенком, мальчика и Ли Янь, его младшую сестру, воспитала Ли Цзиньжун. Подрастающее поколение семьи Ли особыми дарованиями не отличалось, за исключением, пожалуй, Чжоу Фэй и Ли Шэна. Вот они и соперничали друг с другом с самого детства… Но так казалось только со стороны. На самом же деле Чжоу Фэй была совершенно равнодушна к Ли Шэну – даже старалась избегать его.
С тех времен, когда родители еще не прятались от нее во время своих взрослых бесед, она сохранила много воспоминаний.
Например, как однажды Ли Цзиньжун случайно вывихнула ей сустав во время купания. О боли девочка давно позабыла, зато запомнила, как мама плакала, вправляя ей руку.
Или как одной дождливой зимой отец сильно заболел и едва не умер. Доктор Чу, еще не отрастивший седую бороду, вышел тогда из комнаты и невозмутимо сказал матери:
– Дай ему взглянуть на малышку. На всякий случай. Если он не оправится, хотя бы душа будет спокойна.
А еще как восстали главы трех школ…
В тот день крики в горах не смолкали, а в воздухе стоял запах крови и металла. Чжоу Фэй помнила, что ее крепко держал какой-то человек. Сильный и широкоплечий, он ужасно пах по́том – может, просто не любил мыться? Он передал ее тогда Чжоу Итану, и, как только девочка схватилась за холодную руку отца, позади раздался какой-то шум. Обернувшись, Фэй увидела, что из спины ее спасителя все это время торчал клинок: так долго, что кровь, вытекшая из раны, уже успела высохнуть на его одежде коричневыми пятнами. Чжоу Итан не стал закрывать ей глаза: позволил увидеть все до мельчайших подробностей.
С тех пор прошло больше десяти лет, лица стерлись из памяти, но что она никогда не забудет, так это окровавленную спину. То была спина ее дяди – отца Ли Шэна.
Именно поэтому Ли Цзиньжун относилась к племянникам предвзято: так, лучшие платья и угощения всегда доставались Ли Янь. Но это были мелочи – она самая младшая в семье, так принято. Когда в детстве они втроем попадали в неприятности, заводилой, как правило, выступал Ли Шэн, а вину всегда брала на себя та самая «драгоценная жемчужина» легендарной главы Ли – Чжоу Фэй, – за что и получала наказания. Но и это были мелочи, ведь совсем безвинной она тоже не была.