– Все в порядке, это принесли еду. Ты голодна?
Чжоу Фэй, всю ночь проносилась туда-сюда и, конечно же, готова была быка проглотить целиком, но выпрашивать еду ей показалось неудобно, и она вежливо помотала головой:
– Не очень.
Как только она это произнесла, запах снеди коварно просочился через маленькую пробоину в стене. С едой в дороге оказалось непросто: как следует поесть удавалось только на постоялых дворах, где они время от времени останавливались. Аромат горячей пищи ударил в нос, и Фэй невольно сглотнула слюну, в животе заурчало.
А чудак Се Юнь тем временем продолжал:
– Если ты не голодна, я начну есть. А если голодна… я сначала прикрою эту дыру и поем так, чтоб ты не видела.
Чжоу Фэй медленно провела пальцами по рукояти своего меча и сквозь зубы выдавила:
– Не стесняйся, ешь.
И Се Юнь действительно не постеснялся: взял паровую булочку, откусил, прожевал, но затем вернул камень обратно в щель.
– Странно, но мне неловко вот так перед тобой есть, так что я все же прикрою. Если в будущем представится возможность, я угощу тебя в лучшем заведении Цзиньлина. Ах, с тех пор как появилась Южная столица, половину вкуснейших блюд теперь готовят именно там.
Чжоу Фэй ничего не ответила.
– Однако эту трапезу я не могу с тобой разделить, – продолжил Се Юнь, – потому что в еду здесь что-то подмешивают.
– Что? – удивленно спросила Чжоу Фэй.
– Вэньжоусань, порошок Покорности, слышала о таком? – неспешно пояснил юноша. – Похоже, что нет. Это что-то вроде снотворного для лошадей, но всякие подлые демоны и негодяи подсовывают его людям. Видишь ли, мастеров боевых искусств обычными снадобьями не возьмешь, а этим как раз получается. Одна миска риса, приправленного ядом, – и ты на полдня вырубаешься, а о применении боевых приемов и нэйгуне даже речи быть не может.
– Тогда зачем ты это ешь? – спросила Чжоу Фэй.
– Я же не верблюд и не черепаха, – ответствовал Се Юнь. – Если съем – не встану полдня, а не съем – не встану никогда.
Чжоу Фэй ткнула рукоятью клинка камень, закрывающий отверстие. Се Юнь продолжал поедать отраву ложка за ложкой.
– Молодой господин Се…
– Не нужно, – отмахнулся он. – Хоть мы едва знаем друг друга и встречались лишь случайно, зато каждый раз – в каких-то передрягах, так что мы, считай, уже почти как друзья, прошедшие через огонь и воду. Называй меня братом.
Пустую болтовню он любил и, окажись по ту сторону другая девушка, скорее всего, продолжил бы нести всякую непристойную чушь. Но в Чжоу Фэй Се Юнь все еще видел ту самую маленькую девочку со сломанным клинком, самоотверженно вставшую на его защиту, какой она была три года назад. Со взрослой девушкой считалось приемлемым немного заигрывать, но с «маленькой девочкой» – язык не поворачивался, и он стал вести себя несколько сдержаннее… Теперь с ним хотя бы можно было говорить по-человечески.
– Когда я спросила тебя, кто здесь главный, ты ушел от ответа. Есть что-то, что ты не можешь сказать? – спросила Чжоу Фэй.
Се Юнь медленно отхлебнул суп из чаши, задумавшись на мгновение. Узника, два месяца просидевшего в горной пещере, трудно было представить в лучшем состоянии, будь он хоть небожитель. Пусть Се Юнь и болтал очень непринужденно, девушка заметила, что съел он лишь половинку маленькой паровой булочки да немного поковырялся в похлебке – взрослому мужчине этого явно недостаточно, чтобы насытиться. Вероятно, он ел ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду. Щеки у него впали, словно вот-вот провалятся, губы потрескались, а лицо заросло щетиной. Но когда он сидел вот так, выпрямив спину, и молчал, все равно отчего-то напоминал знатного человека – слегка неряшливого, но знатного.
– Не совсем так, – наконец тихо ответил Се Юнь. – Я же еще не знал, кто ты. Здесь столько всего замешано, не хотел сболтнуть лишнего. Я слышал, что прежний глава Сорока восьми крепостей был некогда названным братом старого мастера Хо Чанфэна. Когда вы проезжали окрестности Юэяна, не навещали его?
Чжоу Фэй покачала головой.
– Хм, – протянул Се Юнь. – Все началось два месяца назад. Старый мастер Хо пригласил друзей и родных отпраздновать свое семидесятилетие. В молодости он прославился своим непревзойденным искусством боя ногами. Он человек добрый и великодушный, всегда с легкостью заводил друзей, коих у него не счесть. Многие его приятели, столкнувшись с трудностями, всегда обращались к нему за помощью. Поэтому, как только разослали приглашения, все его друзья и знакомые толпами потянулись сюда. Ты, наверное, всего этого не знала.