Путь, намеченный Се Юнем, вел через узкие проходы между каменными темницами, где легко можно было спрятаться среди валунов и скальных выступов. От случая к случаю она натыкалась на заключенных, но, как и говорил Се Юнь, те сразу понимали, что она проникла сюда тайно, и не только не поднимали шума, но даже указывали ей дорогу.
Се Юнь хотел, чтобы она прошла напрямую к ведущей в горы тропе, по которой можно выбраться из тюрьмы. Однако Чжоу Фэй бежать не собиралась. Пока она придерживалась изначального плана, у нее созрел другой: она направилась в конюшни прямо за темницей. Люди в масках, по-видимому, часто грабили путников, забирая ценные вещи и лошадей. Животных, которых еще не успели увезти, держали в загоне у подножия горы. В конюшне было много сена, а к вечеру поднялся сильный ветер. Чжоу Фэй намеревалась зажечь солому, выпустить лошадей и, пока стражники отвлекутся на устроенный ею переполох, отправиться прямиком на кухню.
Се Юнь не хотел, чтобы она вмешивалась, поэтому не рассказал ей, как выглядит противоядие от порошка Покорности. Но Чжоу Фэй рассудила так: раз яд попадал в еду, его, скорее всего, добавляли на кухне. Там работали повара, слуги, разносчики и стражники – с таким количеством людей сложно за всем уследить. Рано или поздно кто-то из своих случайно съел бы отравленную пищу, поэтому они, вероятнее всего, и противоядие держали наготове. Чжоу Фэй планировала схватить повара и выпытать у него нужные сведения. Если повезет, снадобье будет у нее в руках.
Следуя своему замыслу, она остановилась у самой дальней темницы. Приглядевшись к конюшням неподалеку, Фэй глубоко вдохнула, сжав клинок, и решила, что пора действовать. Но вдруг чья-то рука проскользнула между прутьями мертвенно тихой каменной темницы, что позади, и схватила ее за плечо как раз, когда она собиралась прыгать.
От неожиданности сердце Чжоу Фэй так екнуло, что она едва не выхватила клинок из ножен. В следующее мгновение Фэй услышала легкий шорох одежды неподалеку – шаги были настолько тихими, что, если бы человек не захотел быть обнаруженным, она бы не заметила его приближения.
Фэй думала, что все стражники здесь немногим превосходили ее в боевых искусствах, но кто знал, что в этом углу таился такой умелец. Пока Чжоу Фэй беспокоилась, не выдала ли она себя ненароком, за ее спиной раздался приступ кашля, столь жуткого, будто человек был уже на пороге смерти. Рука, лежавшая на ее плече, вслед за кашлем потяжелела и с силой сдавила Чжоу Фэй, словно та – была поручнем, за который больной ухватился, не способный даже стоять не ногах.
Чжоу Фэй осторожно обернулась и увидела, что из-за решетки на нее смотрел истощенный мужчина лет сорока. Он так тихо скрывался в тени, что она совсем не заметила его, когда проходила мимо. С сединой на висках и в холщовой одежде, он казался воплощением нищеты. Он не горбился, но и ровно держать спину будто уже не мог. Слегка покачав головой, мужчина открыл рот, намереваясь сказать что-то, но снова начал задыхаться от кашля, точно разрывавшего легкие на куски. Чжоу Фэй чуть сама не поперхнулась от этого звука.
Человек, тихо следовавший за ней, похоже, остановился – должно быть, не пожелал приближаться к этому чахоточному. С отвращением фыркнув, он тут же свернул в другую сторону.
Только когда неизвестный совсем скрылся, мужчина отпустил Чжоу Фэй и, прижав руку к груди, еле дыша, прислонился к стене, чтобы немного передохнуть.
Чжоу Фэй немного поколебалась, но не решилась так просто оставить его.
– Большое спасибо… Господин, вы в порядке? – прошептала она.
Узник поднял голову, пытаясь рассмотреть незнакомку. Увидев его глаза, Чжоу Фэй вздрогнула: мутные, безжизненные, от одного взгляда на них сердце невольно сжималось.
– Откуда взялась такая смелая девчонка? – едва различимо произнес он.
В Сорока восьми крепостях скрывалось множество талантов, немало было и мастеров вроде госпожи Ван: с виду – обычные старики, но навыками обладали такими, что ни духам, ни демонам даже не снилось. Чжоу Фэй была слишком юна и неопытна, она знала об этом мире так мало, что не смогла бы даже найти себе еды и воды самостоятельно, однако за годы, проведенные на заставе, ей довелось встречать бессчетное количество искусных бойцов. Но никто из них, включая главу Ли, не вызывал в ее сердце такого трепета, как этот мужчина средних лет, изможденный болезнью сильнее, чем Чжоу Итан.
Чжоу Фэй насторожилась и, тщательно подбирая слова, сказала: