Се Юнь чуть не поперхнулся, но, раз уж так сложилось, решил, что руганью делу и впрямь не поможешь, и принялся поочередно рассматривать бутыльки, которые Чжоу Фэй передавала ему через отверстие в стене.
– Этот – от солнечного удара… Это разрывающий кишки порошок… Лекарство для ран. А это – яд красного журавля… Так, а это что? Возбуждающий… Хм, а ты где все это достала?
– Возбуждающий что? – в недоумении спросила Чжоу Фэй.
– Возбуждающий аппетит соус… Тебе это не надо, – ляпнул Се Юнь первое, что пришло в голову, и бросил на нее смущенный взгляд. Он взял следующую бутылочку, понюхал и, хмыкнув, попробовал на вкус. Ненавязчивый травяной аромат заполнил ноздри, лекарство обожгло кончик языка, острота волной хлынула в горло и разлилась по всему телу до самых кончиков пальцев, смывая остатки порошка Покорности, застрявшие в костях и мышцах.
Застигнутый врасплох, Се Юнь разразился кашлем, едва сдерживая слезы. Противоядие словно ударом хлыста вернуло его к реальности. Сила, которую он давно уже не чувствовал, начала постепенно пробуждаться. Дрожащей рукой он поднял бутылек и прохрипел:
– Это… это оно.
Глаза Чжоу Фэй тут же просияли:
– Противоядие? Сколько ложек нужно принять?
В памяти Се Юня еще слишком свежи были воспоминания о том, насколько жгучим оказалось лекарство, вернувшее его к жизни. Услышав из уст Чжоу Фэй столь наивный лепет, он чуть не упал перед ней на колени.
– Нет-нет, достаточно немного вдохнуть или попробовать на кончике языка, – поспешно ответил он. – От ложки можно и с жизнью распрощаться!.. А что… происходит снаружи?
Чжоу Фэй в двух словах рассказала ему о неожиданном вторжении «теней» в черных одеждах. Чем больше она говорила, тем сильнее хмурился Се Юнь.
– Плохо дело, – сказал он. – Поднимайся тем же путем, каким пришла, и следуй за мной.
Глубоко вдохнув, он ухватился за веревку, по которой ему обычно спускали еду, и кое-как взобрался наверх: пропитавшееся ядом тело отвыкло работать в полную силу. Се Юнь достал из волос шпильку. Выполненная не из дерева или кости и даже не из золота или нефрита, а из редкого черного металла, она к тому же была чрезвычайно острой. Таких украшений обычные мужчины не носили, и неизвестно еще, в каких гнусных делах эта шпилька могла быть замешана! В считаные мгновения юноша вскрыл ею замок своего узилища.
Чжоу Фэй, понаблюдав за ним, тоже медлить не стала. Она вернула череп развалившегося от ее падения скелета на место и выбралась из пещеры тем же путем, каким пришла.
А долина уже превратилась в огненное море.
Се Юнь открыл фарфоровый бутылек с противоядием. Заботиться о чистоте было некогда, и он быстро начал понемногу наносить лекарство на каждую дверь, попадавшуюся ему на пути.
Чжоу Фэй не отставала. Она бежала, взламывая замки железных клеток, стараясь не таращиться на несчастных узников, которые в исступлении бросались облизывать решетки, извиваясь в самых причудливых позах… Некоторым, по-видимому, острота снадобья пришлась совсем не по вкусу, и они, попробовав его, начинали жалобно кричать. Вся темница будто разом превратилась в одно большое живое существо! Пока снаружи коварные убийцы жаждали крови, только они вдвоем решили позаботиться о пленных.
В цингуне Се Юня было что-то поистине загадочное. Например, то, где он вообще ему научился?
Казалось, его кости состояли из воздуха и он летел, не прилагая никаких усилий, парил, как лист бумаги, подхваченный ветром. Чжоу Фэй и так едва поспевала за ним, а с тяжелым клинком наперевес бежать стало еще сложнее, так что совсем скоро дыхание ее начало сбиваться. Но хуже всего то, что, обойдя всю темницу, она так не нашла Ли Шэна!
Вспомнив историю про живодера, вырвавшего сердце из груди человека, Чжоу Фэй невольно начала переживать. А что, если Ли Шэн, такой изнеженный и белолицый, вдруг попадется в руки того самого Повелителя Чжуцюэ, который решит пустить его на ковер из человеческой кожи! Как тогда быть?
Однажды в Сорока восьми крепостях завелся медведь, дикий и кровожадный, он чуть не покалечил несколько старших учеников, отправившихся в горы за фазанами. В конце концов одному из старейшин удалось выследить и убить животное. Притащив медведя на заставу, он сказал, что из меха получился бы отличный ковер. Чжоу Фэй была тогда еще совсем маленькой, но на всю жизнь запомнила безжизненно свисающую на бок медвежью голову и взгляд, полный мрачной решимости отомстить за все свои мучения в следующей жизни. Это воспоминание так и осталось одним из немногих, до сих пор являвшихся юной «разбойнице» в кошмарах.
Воображение живо подставило голову Ли Шэна к телу мертвого медведя. Чжоу Фэй бросило в дрожь: едва поспевая за Се Юнем, она успела придумать с десяток ужасающих исходов. Но вдруг юноша остановился.