Пройдя дальше, Фэй увидела, что в одной из клеток сидели трое: болезненного вида женщина, ребенок и девушка примерно ее возраста. Видимо, это и была семья генерала У, которую Чжан Чэньфэй и его люди сопровождали с Чжуннаньских гор до Сорока восьми крепостей. Гул сражения, разразившегося в ущелье, до смерти напугал женщин, явно привыкших к спокойной и размеренной жизни. Когда к ним подбежала целая толпа бойцов, одетых в лохмотья, в страхе они не сразу смогли разобрать, кто друг, а кто враг. Молодая барышня испуганно вскрикнула, а изможденная мать заслонила собой детей.
Се Юнь на мгновение замешкался и наносить противоядие на двери не стал, лишь почтительно поприветствовал женщину, как подобает благородному молодому господину, пока та из последних сил старалась сохранять спокойствие.
– Госпожа, здесь опасно, вам лучше поскорее уйти. Противоядие от порошка Покорности, боюсь, имеет неприятный вкус, поэтому, пожалуйста, потерпите немного.
Госпожа У, бледная как полотно, с большим трудом сложила руки в ответном приветствии:
– Всё в порядке. Пожалуйста, продолжайте.
Се Юнь в два счета осторожно взломал замок, не позволив Чжоу Фэй вновь использовать силу, затем повернулся и спросил:
– У тебя есть чистый платок?
Фэй порылась в карманах и обнаружила, что у нее действительно был один – видимо, она сунула его в карман, когда притворялась служанкой госпожи Ван. Се Юнь взглянул на платок: бережно сложенный, с вышитой на уголке веточкой зимнего жасмина, столь чистого и нежного, что, казалось, можно почувствовать исходящий от него легкий аромат. Он вдруг осознал, что неправильно вот так бесцеремонно просить у девушки платок, но, к счастью, толщины его кожи хватило, чтобы щеки не покраснели от стыда.
Он поспешно кашлянул и не принял платка из рук Чжоу Фэй, а передал ей бутылек с противоядием:
– Воспользуйся им, так будет удобнее передать лекарство.
Чжоу Фэй заметила, что девушка в темнице дрожала так сильно, что даже рукава ее одежды тряслись, а ребенок в любой момент мог расплакаться. Она закинула длинный меч за спину, нанесла немного противоядия на ткань и протянула им.
Вдруг откуда-то послышался протяжный крик, пронзительный, как вой степного волка. Он вонзался в уши до дурноты. Повторившись еще дважды, звук стих, и в долине появился новый боец. Не заметить этого человека было трудно: в своих красных одеяниях он напоминал пылающий огненный шар на фоне темного ночного неба.
– Уцюй, – услышала Чжоу Фэй тихий голос Се Юня. – Еще один из звезд Северного Ковша, его имя Тун Кайян. И он тоже здесь!
Повелитель Чжуцюэ внезапно отступил, быстрым движением вырвав сердца двух несчастных, которым не повезло оказаться у него на пути. В то же мгновение земля там, где он только что стоял, потрескалась от удара меча Уцюя, и все ущелье содрогнулось от звенящего свиста металла.
Благородством эти мастера боевых искусств явно не отличались: никто даже не задумывался о том, что двое против одного – это неравный поединок. Объявившись в ущелье, Уцюй без лишних предисловий сразу же вступил в бой. Но и Му Сяоцяо недаром прозвали демоном: его движения были настолько быстрыми и запутанными, что у любого противника тотчас начинала кружиться голова. Он ловко перемещался, атаковал и уклонялся от ударов, даже не думая сдаваться. Настоящее исчадие преисподней! Однако и звезды Северного Ковша образцами добродетели не слыли. Чжоу Фэй мало что о них знала, но в Сорока восьми крепостях старшие неизменно приходили в ярость при одном только упоминании этих мерзавцев. Противники сражались не на жизнь, а на смерть, а Чжоу Фэй даже и не знала, чья победа порадовала бы ее больше.
«Будь у меня такая сила, я бы всех троих тут же прикончила», – решила наконец она. Спустя мгновение эта мысль уже не казалась ей такой уж разумной: окажись она вдруг настолько могущественной, разве у кого-то хватило бы смелости на нее напасть?
Чжоу Фэй сжала рукоять своего узкого клинка. К горлу подступало странное, но такое знакомое нежелание мириться с суровой действительностью. Из мыслей ее выцепила закоченевшая от холода тонкая ладошка, вцепившаяся ей в локоть, – то была юная госпожа У. Она испугалась пронзительного крика и невольно бросилась к Чжоу Фэй в поисках защиты. Встретившись взглядом со своей спасительницей, она поспешно убрала руку и дрожащим голосом произнесла:
– Я… я… прошу прощения.