– Мое имя – Чун Сяоцзы, я последователь школы Цимэнь. Сегодня мне посчастливилось разделить с вами судьбу: стоять плечом к плечу на границе жизни и смерти.
Все собравшиеся так и застыли от удивления, и только Се Юнь остался невозмутим – он обо всем догадался еще во время схватки с «тенями». Школа Цимэнь была одной из четырех великих даосских школ, наравне с Цюаньчжэнь, Удан и Цинъюнь. Ее последователи жили уединенно, по миру почти не странствовали, однако превосходно разбирались в боевых тактиках и славились своим умением искусно расставлять ловушки. Кроме главы школы, чье имя было у всех на слуху, о других даосах Цимэнь почти никто ничего не знал, да и то, что рассказывал об этой школе простой народ, больше напоминало легенды. Встретить ее живого последователя считалось редкой удачей, особенно даоса с иероглифом «Чун» в имени – верный знак того, что он принадлежал тому же поколению, что и нынешний глава школы.
– Почтенный монах, как вы угодили в лапы этого демона? – спросил кто-то из толпы.
– Стыдно признаться, но я попался в его ловушку по глупости и неосторожности, – махнул рукой Чун Сяоцзы.
Когда Повелитель Чжуцюэ взбунтовался и покинул гору Живых и Мертвых, он нашел это ущелье и обосновался в нем. У каждого, кто оказался у него в плену, была своя печальная история. Му Сяоцяо обладал жестоким нравом и держал людей в заточении не просто так – он получал от этого удовольствие. К тому же, скорее всего, он угрожал семьям пленных – никогда не знаешь, сколько получится за них выручить. Куда «разбойникам» из Сорока восьми крепостей, мирно возделывающим земли и торгующим с жителями соседних поселений, до такого «образца»!
– Уж насколько Повелитель Чжуцюэ известен своей порочностью и бесчестием, он долгие месяцы сохранял нам жизнь и убивать всех без разбора не стал, – вздохнул Чун Сяоцзы. – Не то что двое господ из звезд Северного Ковша.
Старый даос был человеком благовоспитанным и не позволял себе сквернословить даже при упоминании заклятых врагов. Однако рядом нашелся человек куда менее сдержанный:
– Монах, к чему такая вежливость? Какие еще «двое господ»? Они же просто две псины безродные!
Чун Сяоцзы лишь улыбнулся, но отвечать на подначивания не стал, а повернулся к Се Юню и Чжоу Фэй, сложив руки в знак уважения:
– Премного благодарен вам, юные друзья, за ваше благородство. Могу ли я узнать, традициям какой школы вы следуете?
По-видимому, вопрос интересовал не только старика – все собравшиеся тотчас начали подходить ближе. Чжоу Фэй за три дня ни разу не сомкнула глаз и уже начала дремать на ходу, когда внезапно оказалась в центре галдящей толпы, а в руках у нее вдруг возникла горячая запеченная рыба. Сонливость как рукой сняло.
– Эта девушка в столь юном возрасте так мастерски владеет клинком! – надрывался кто-то из толпы, взахлеб расхваливая ее небывалые подвиги. – Я своими глазами видел, как она – вжих! вжих! – пару раз взмахнула мечом и заставила псов из Ковша отступить!
Чжоу Фэй слушала и недоумевала: она же даже шерсти тех «псов» не коснулась, а одного из них еще и паровой булочкой угостила!
Чжан Чэньфэй выступил вперед, заслоняя сестру по учению от натиска толпы. Представившись, он погладил девушку по голове:
– Это моя шимэй из Сорока восьми крепостей. Обычно от нее сплошные неприятности, но я рад, что она наконец-то взялась за ум.
Слава о непокорной заставе разнеслась далеко за пределы окрестных деревень. Узнав, кто перед ними, беглецы устроили настоящий переполох. Со всех сторон посыпались восторженные возгласы:
– Ничего себе!
– Вот это нам повезло!
– Это же «Клинок, рассекающий лед», да? – полюбопытствовал кто-то.
Чжоу Фэй действительно использовала несколько элементов этой атаки, но ее скудные навыки были далеки от совершенства и такой похвалы явно не заслуживали. Как же люди любят все приукрасить! Если так пойдет, через пару дней только и будет речей, что «Клинок, рассекающий лед» одним ударом сразил Таньлана, а другим – Уцюя, а потому Фэй поспешила осадить толпу:
– Нет-нет, мои способности никуда не годятся, поэтому глава не стала учить меня этой атаке.
К счастью, вот так обступать незнакомую девушку считалось неприличным, так что возгласы скоро стихли, и Чжоу Фэй смогла выдохнуть с облегчением. Она незаметно затерялась среди братьев по учению с родной заставы и тихо поведала им о том, как она покинула горы с госпожой Ван, как Ли Шэна похитили конокрады и как она отправилась за ними в погоню. Теперь, когда брат Чэньфэй нашелся, все вопросы о том, куда идти, с кем связаться и как разыскать госпожу Ван, легли на его плечи. Чжоу Фэй могла просто следовать за ними и даже немного расслабилась, слушая, как какие-то смельчаки хвастаются своими подвигами.