Раньше она мечтала превзойти Ли Цзиньжун, но теперь ей этого будто стало недостаточно. Двадцать лет назад, услышав «Сорок восемь крепостей», все сразу вспоминали ее деда. Теперь же все только и говорят, что о «Клинке, рассекающем лед» главы Ли. Так… когда же при мысли о Сорока восьми крепостях люди начнут вспоминать ее имя?
Мысль промелькнула так быстро, что сонная Чжоу Фэй даже не успела толком за нее зацепиться, только оценила еще раз свои таланты и решила, что даже думать о таком ей должно быть стыдно.
Тем временем к ручью спустилась юная барышня У; она тщательно вымыла лицо и руки, а затем выстирала платок, на котором Чжоу Фэй передавала им лекарство, и бережно повесила его на ветку просушиться. У костров голосили сплошь одни «мужланы», от которых после многодневного заточения исходила непереносимая вонь, так что за неимением другого выбора дочь генерала У села рядом с единственной девушкой своего возраста.
Взглянув на новую соседку, Чжоу Фэй отломила еще не надкусанную половину своей рыбы и протянула ей:
– Как тебя зовут? – спросила она вот так легко, прямо при всех.
Барышням не подобало называть посторонним свое имя, но откуда такой простодушной грубиянке, как Чжоу Фэй, знать об этом? Повезло еще, что она сама была девушкой – любой юноша на ее месте тут же прослыл бы развратником.
Юная госпожа У оглядела сидящих вокруг незнакомых мужчин. Ученики Сорока восьми крепостей быстро повернулись к ним спиной и сделали вид, что ничего не слышали. Зардевшись, она тихо, как комар, пропищала:
– Меня зовут Чучу.
Чжоу Фэй кивнула:
– Мама говорила, твой отец – великий герой. Когда попадешь к нам на заставу, тебе больше не придется бояться этих негодяев.
Она вдруг с тоской вспомнила оживленные улицы Сорока восьми крепостей и, не сдержавшись, зачем-то начала описывать их барышне У в мельчайших подробностях. Чжоу Фэй и впрямь была самой что ни на есть деревенщиной: Цзиньлина во всем его пышном великолепии никогда не видала, не знавала она и величия старой столицы на севере – для нее Сорок восемь крепостей казались самым прекрасным местом на свете. Но У Чучу не стала смеяться над ней, лишь немного загрустила, слушая эти рассказы. Каким бы прекрасным ни был мир, больше он для нее не существовал. Ей пришлось покинуть родные края и теперь спасаться под защитой других, невольно завидуя каждому, у кого все еще оставался дом, место, куда она сама могла вернуться лишь в воспоминаниях.
– Когда я попаду в Сорок восемь крепостей, я… смогу… тоже научиться боевым искусствам? – все так же тихо спросила она.
Чжоу Фэй задумалась.
– Наверное, не получится, – снова помрачнела У Чучу. – Я слышала, что боевым искусствам учатся с юных лет, так что я, скорее всего…
– Почему это? Ты, может, и не станешь такой же сильной, как те, кто учился с детства, но точно станешь сильнее, чем сейчас. Когда вернемся, найдем… – Чжоу Фэй хотела сказать «мою маму», но вспомнила, что Ли Цзиньжун наверняка будет слишком занята, а потому на ходу передумала: – Бабушку Ван. Она очень добрая, точно согласится тебя учить.
– Ну и дела, ты еще и моей маме работу нашла, – рассмеялся Чэньфэй.
На лице У Чучу вспыхнула радость, она уже собралась сказать что-то еще, но вдруг смутилась и молча отошла в сторонку.
Подняв глаза, Чжоу Фэй обнаружила рядом с собой Се Юня. Лицо его озаряла неизменная улыбка. Каким-то образом он ускользнул от остальных, бесшумно подкрался и теперь ждал, скрестив руки на груди и никак не решаясь прервать их с Чучу разговор.
Глава 11
Мир полон разочарований
…бегония прекрасна, да не пахнет; у роз чудесный аромат, да стебли все в колючках; а девушка такая хорошенькая – и такая грубиянка!
Се Юнь опустился рядом с Чжан Чэньфэем и повернулся к Чжоу Фэй:
– Звезды не врали: погляди-ка, как мы легко и просто выбрались оттуда.
– Видимо, у нас с тобой разные представления о «легко и просто», – не удержалась и съязвила Чжоу Фэй.
– Какая ты привередливая! Смотри: мы живы, мы дышим, руки-ноги на месте, – весело возразил Се Юнь, указав пальцем сначала на нее, а потом на себя. – У нас есть еда и вода, мы можем сидеть здесь, у костра, можем идти куда глаза глядят – чего еще желать?
Чжоу Фэй выгнула бровь:
– Тут нет твоей заслуги. А если бы я послушалась твоего дурацкого совета и сбежала?
– То поступила бы мудро. Разве я не говорил, что скоро начнется переполох? Вот он и начался. Уйди ты тогда – не столкнулась бы с Шэнь Тяньшу и другими! – закончил Се Юнь, но не удержался и добавил: – Пусть я и отправился бы тогда к предкам, но зато рядом с тобой остался бы свежий ветер, ясная луна и прекрасные цветы – разве не чудесно?