Не успел Се Юнь об этом подумать, как на улицы стали спускаться черные «тени» из отрядов Северного Ковша: словно стая воронов, они слетались со всех сторон к одному месту.
Вдруг кто-то, всхлипывая, завопил:
– Пожар! Пожар!
Се Юнь обернулся и вдалеке увидел столб густого дыма, всюду слышались душераздирающие крики и плач. На мгновение он застыл от внезапного осознания: горел их постоялый двор!
Юноша со всех сил бросился вперед, пробиваясь сквозь толпу, бегущую в страхе ему навстречу. Дом, охваченный пламенем, плотным строем окружили воины Северного Ковша с самострелами, заряженными вместо болтов непонятными трубками.
С коновязи сорвалась какая-то лошадь. В тот же миг сразу несколько воинов нацелились на нее, и трубки, сорвавшись с тетивы, словно змеи, одновременно выплеснули струи черной жидкости, которая, попав на землю, зашипела и оставила после себя уродливое черное пятно. Лошадь жалобно заржала – ее шкура пошла кровавыми волдырями. Не проскакав и чжана, животное рухнуло на землю, пару раз дернулось и затихло.
На лбу Се Юня, зажатого толпой, выступил горячий пот. Ястребы с криками спикировали вниз к человеку в черном плаще, появившемуся на пересечении двух улиц. Он протянул ладонь, одна из птиц послушно села на нее, словно ручная, и мужчина мягко потрепал ее по голове. Нос у незнакомца был крючковатый, похожий на клюв, а резкие черты лица невольно вселяли страх. Мужчина скользнул холодным взглядом по толпе и процедил едва слышно:
– Никчемные людишки, не путайтесь под ногами.
Не успев договорить, он яростно взмахнул рукавом. Все побежали прочь от огня, и только Се Юнь продолжал пробираться к постоялому двору. Поток несокрушимой силы, способной разбить горы и осушить моря, ударил по толпе, отшвыривая людей назад. Несколько человек, потеряв равновесие, ударились о стену – их лица тотчас залило кровью, вряд ли несчастным удалось выжить.
Се Юню удар пришелся в грудь: среди ревущей толпы бежать некуда. В глазах у юноши тут же потемнело, и он погрузился в блаженное неведенье.
Тем временем Чжоу Фэй провожала барышню У в лечебницу, которая расположилась в отдаленном глухом переулке, так что отыскать ее было не так-то просто. Лекарем оказался подслеповатый старик. Он еле-еле выговаривал слова, растягивая каждое на целую палочку благовоний, и бормотал что-то вроде: «Если ци и кровь двигаются в теле свободно – боли нет». Выписать лечение для старика и вовсе оказалось непосильной задачей: казалось, он будет чертить иероглифы до самой своей смерти – еще чуть-чуть, и он уткнулся бы носом в пергамент.
Чжоу Фэй ждала так долго, что у нее затекли ноги. Увидев, что из черточек на бумаге уже складывается что-то внятное, она с облегчением вздохнула, потянувшись к листку:
– Я заберу лекарст…
Не успев договорить, она вздрогнула, услышав громкий ястребиный крик.
– Господин, у вас здесь часто появляются такие крупные птицы? – озадаченно спросила она, выглянув наружу.
– Никогда не видел, – дрожащим голосом пробормотал лекарь.
Чжоу Фэй, сложив пергамент, сунула его в рукав и мигом распахнула окно. Она тут же услышала доносящиеся издалека вопли и учуяла запах дыма.
– Я пойду проверю.
У Чучу, и без того напуганная до смерти, не хотела оставаться одна и без лишних слов последовала за ней. Едва пробежав пару улиц, Чжоу Фэй вдруг резко схватила барышню У за запястье и потащила за ближайший угол.
– Что… – та хотела было что-то сказать, но Чжоу Фэй поднесла палец к губам, приказывая замолчать. По лицу «разбойницы» госпожа У поняла, что дело серьезное. По спине побежали мурашки, а сама она вся сжалась за спиной Фэй и застыла неподвижно. Вскоре в переулке показались двое мужчин, не спеша двигавшихся в их сторону. Один – средних лет с сединой на висках и болезненным, даже желтоватым лицом. Он все время хлопал себя по груди, то и дело останавливаясь, чтобы откашляться.
Шэнь Тяньшу из Северного Ковша!
Второй шел следом, и спина у него согнулась еще сильнее, чем у чахоточного, а на лице застыла слащавая улыбка. Он что-то говорил Шэнь Тяньшу, а глаза его беспокойно бегали: пытаясь снискать расположение собеседника, он в то же время боялся исходящей от него беспощадной силы. Если бы Чжоу Фэй умела убивать взглядом, пригвоздила бы этого мерзавца к земле в то же самое мгновение: это же тот худощавый связной с местного поста Сорока восьми крепостей! Именно его она видела на постоялом дворе этим утром!