У Чучу притаилась в корзине, которая стала куда более просторной после ухода «разбойницы», закрыла ее крышкой и придержала двумя пальцами изнутри, как это делала Чжоу Фэй. Лицом девушка уткнулась в согнутые колени. Внизу живота вновь проснулась знакомая ноющая боль, от которой ее время от времени пробирала мелкая дрожь. Она послушно считала до двухсот, и эти мгновения казались ей вечностью.
«Один, два, три…»
Ей вспомнились родители и младший брат, которые покинули этот мир, оставив ее совсем одну, без дома, без семьи… У Чучу не смогла сдержать слез, но в голос плакать не осмелилась, лишь позволила соленым каплям тихо стекать по щекам. Дождавшись, когда они упадут, барышня У продолжила считать… С того места, на котором остановилась.
«…Сто девяносто три, сто девяносто четыре…»
Послышались шаги.
Кто это?
Слышала У Чучу далеко не так чутко, как совершенствовавшаяся с пеленок Чжоу Фэй. Шорохи ей удалось различить, только когда незнакомец был уже совсем рядом. У нее перехватило дыхание. Пальцы, вцепившиеся в крышку корзины, онемели от напряжения, в другой руке она сжимала кинжал.
– Это я, – раздался тихий голос.
У Чучу сразу же почувствовала облегчение, на лице ее даже промелькнула улыбка, но предательские слезы тут же вновь хлынули из глаз.
Чжоу Фэй открыла корзину и швырнула барышне У смятое черное одеяние:
– Содрала с мертвеца. Придется немного потерпеть. Одевайся, мы уходим.
– Куда? – спросила У Чучу.
– В их логово.
– Я… я совсем на них не похожа, – прошептала девушка, неловко натягивая мужскую одежду и застенчиво прикрывая грудь.
Истинная красота – это прежде всего манеры и внутреннее изящество, затем осанка и утонченные черты лица и только в последнюю очередь – изысканный наряд. Одного мимолетного взгляда на У Чучу хватило бы, чтобы понять: эта девушка – из хорошей семьи и воспитана должным образом. От нее так и веяло благородством – хоть в грязи ее вываляй с ног до головы в попытке превратить в уличную попрошайку, истинная красота все равно проступит наружу.
– Похожа или нет – ничего не поделаешь, – равнодушно ответила Чжоу Фэй, подбрасывая в руке еще одну бирку, на которой У Чучу заметила надпись «Таньлан 1». – Просто измажь лицо грязью, чтобы не бросалось в глаза.
У Чучу послушно последовала ее совету и вымазала лицо и руки в саже, но сомнения все же не покидали ее. Не в силах понять замысел Чжоу Фэй, она не выдержала и спросила:
– Как мы проникнем в их ряды? Если они присмотрятся, точно нас разоблачат.
– Мы не будем проникать, – Чжоу Фэй подхватила У Чучу сзади за талию и помчалась куда-то вместе с ней – та даже опомниться не успела. За пару дней барышня У привыкла, что ее невольная спутница вечно носится повсюду, перепрыгивая со стены на стену, с крыши на крышу, а потому лишь судорожно сглотнула от испуга, не издав ни звука.
– Мы прорвемся силой, – прошептала Чжоу Фэй прямо ей в ухо.
Уже начинало темнеть. В черных одеждах издалека они совсем не отличались от других, рыщущих повсюду «теней», но У Чучу все равно трясло от страха. Она взглянула на спокойное лицо Чжоу Фэй и с удивлением подумала, что сердце этой девушки настолько большое и храброе, что ей хватит духу свернуть даже горы.
Чжоу Фэй старалась бесшумно красться по боковым улочкам и переулкам, но избежать встречи со своими мрачными «собратьями» все равно не смогла. У Чучу невольно затаила дыхание.
Заметив вдали двух «напарников», боец в черных одеяниях решил, что это место уже обыскали, и развернулся. Однако, сделав пару шагов, он вдруг почувствовал неладное и резко повернул голову – в тот же миг стальной клинок бесшумно скользнул по его шее, рассекая глотку от уха до уха. Кровь хлынула из раны. Боец из последних сил раскрыл рот, но так и не издал ни звука – лишь дернулся в предсмертных судорогах и затих.
Чжоу Фэй, ловко увернувшись от кровавых брызг, вцепилась в волосы убитого и оттащила тело вглубь переулка. Барышня У поначалу застыла в растерянности, но вдруг спохватилась: набрала с обочины рыхлого песка и принялась заметать кровавые следы.
Еще недавно одна из них не осмелилась бы причинить своему противнику вреда, а другая и вовсе при разговоре с незнакомыми мужчинами начинала заикаться. Но судьба преподала обеим жестокий урок, и теперь первая научилась одним ударом бесшумно отнимать жизни, а вторая смекнула, как заметать следы за своей напарницей.
Чжоу Фэй продолжила охоту за «тенями»: она намеренно выслеживала одиночек и нападала на них, стоило им хоть на мгновение потерять бдительность. Когда она прирезала шестого, в небе раздался крик ястреба.
Уже совсем смерклось. Очертания крыш призрачными силуэтами расплывались в сумерках. Чжоу Фэй вдруг осознала, что снова запуталась в улицах.