В своем безумии эта женщина и впрямь была непредсказуема, словно ветер.
Под звуки леденящего душу смеха «разбойница» наконец пришла в себя. Она по очереди напрягла каждую свою мышцу, после чего резко поднялась. У Чучу сначала испугалась до смерти ее убийственного взгляда, но затем радостно воскликнула:
– Ты очнулась!
Боковым зрением Чжоу Фэй в первую очередь отыскала свой длинный клинок – он лежал рядом, – затем жестом велела подруге молчать и пристально уставилась на дверь.
Но что бы она ни задумала, та отворилась спустя мгновение, и в комнату вошла пожилая служанка с двумя мисками в руках. Она поставила их перед гостьями, вытерла огрубевшие руки об одежду и смущенно улыбнулась:
– Разогрела вам рисовую кашу на маленькой печке. Поешьте, пока теплая.
Чжоу Фэй недоверчиво уставилась на нее, даже не пошевелившись.
Видимо, эта служанка уже давно жила с сумасшедшей и терпения ей было не занимать. Она придвинула табуретку, села напротив Чжоу Фэй и заговорила:
– А я все думала, с чего вдруг эти проклятые прихвостни так любезно стали подкидывать нам человеческую пищу! Оказывается, все благодаря вам, барышня Ли…
– Моя фамилия не Ли, – грубо перебила ее Чжоу Фэй.
Пожилая служанка слегка опешила, но тут же заулыбалась:
– Верно-верно! Простите мою старую дырявую голову!.. Эх!.. Наша госпожа уже больше десяти лет не в себе, болтает что в голову взбредет и делает все вкривь да вкось. Просто не препирайтесь с ней, и дело с концом.
– Прошу прощения, но мне она не показалась сумасшедшей, – ответила Чжоу Фэй.
– Она потеряла рассудок не полностью: иногда ее разум проясняется, а потом она снова впадает в безумие, – вздохнула служанка. – Вроде бы только что все было хорошо, как вдруг что-то вспомнит – и вновь ею овладевают демоны.
– Госпожа Цзюнян не всегда была такой? – тихо спросила У Чучу.
– Цзюнян? – переспросила Чжоу Фэй и слегка приподняла бровь. Имя показалось ей до боли знакомым.
– Да, она сама мне сказала, что ее зовут Дуань Цзюнян, – пояснила барышня У.
Чжоу Фэй покрутила имя на языке, мысли в голове завертелись, будто она вот-вот что-то вспомнит. Со способностями Чжоу Фэй к обучению, а вернее, их отсутствием, Дуань Цзюнян должна была быть очень известным человеком, чтобы Фэй ее запомнила.
Она старательно пыталась достать из самых дальних уголков своей памяти хоть какие-то воспоминания, связанные с этим именем, и тут ее осенило. Фэй резко выпрямилась и выпалила:
– Та самая Дуань Цзюнян? Быть такого не может!
Ли Цзиньжун редко рассказывала дочери о том, что происходило за стенами заставы, а если и заводила о ком речь, то на мелких рыбешек зазря время не тратила – даже псы из Северного Ковша, будучи приспешниками самозванца, не заслуживали, по ее мнению, лишнего упоминания. И именно из ее уст Чжоу Фэй слышала однажды об этой женщине.
Мать рассказывала ей о Двух Клинках – Севера и Юга, – о Мече Гор и Рек, о Бессмертном Святом с острова Пэнлай и о Руках Цветения и Увядания из Гуаньси.
Два клинка – два мастера. Клинок Юга имел непосредственное отношение к «Клинку, рассекающему лед» семьи Ли – то был титул старого главы Ли Чжэна. Ли Цзиньжун говорила, что хоть сама она и овладела этими приемами, но притязать на титул Клинка Юга не смела. С тех пор, как деда не стало, если кто и вспоминал о Клинке, то лишь из глубокого уважения к Сорока восьми крепостям, не более.
А Руки Цветения и Увядания на самом деле были парой выдающихся бойцов – старшим учеником и младшей ученицей, которые переняли особую манеру боя у одного наставника. Он был рукой Цветения, а Дуань Цзюнян – Увядания. После того как ее брат по учению оставил боевые искусства, она тоже бесследно исчезла. Теперь почти никто и не помнил о них. Это случилось больше десяти лет назад. Кто-то говорил, что она погибла, кто-то – что убила какого-то влиятельного человека и скрылась, чтобы избежать возмездия. Ходили даже слухи, будто она прячется в Сорока восьми крепостях… Конечно, Чжоу Фэй знала, что на заставе этой женщины не было, но она в жизни бы не подумала, что легендарная Дуань Цзюнян окажется наложницей уездного чиновника, которую тот спрятал на заднем дворе своего дома! К тому же обезумевшей и всеми забытой…
– Невозможно, – пробормотала Чжоу Фэй еще раз, и взгляд ее снова похолодел. – Она – Рука Увядания? А чего сразу не вдовствующая императрица?
Старая служанка не успела ответить: безумица, только что сидевшая во дворе, тенью промелькнула в дверях. Даже зоркие глаза Чжоу Фэй, способные различать мельчайшие колебания нитей Цяньцзи, не уловили ее движений. Рука «разбойницы» невольно потянулась к клинку, но на прежнем месте его не оказалось. Фэй глазом моргнуть не успела, как Дуань Цзюнян уже стояла перед ней, весело покручивая оружие в руке: