– Где они сейчас? Они живы?
– Если ты будешь вести себя тихо и послушно, однажды я позволю вам встретиться. Но помни, как тебе до́лжно вести себя, чтобы они и дальше оставались живы!
Последнее ошеломило ее особенно сильно. Окинув взглядом растерянную Сан, Вон резко распахнул дверь и вышел. Стоявший снаружи Чин Кван чуть слышно закрыл комнату. Внутри вновь стало тихо, и слезы набежали на глаза Сан – глубокие, словно колодцы. В ту ночь она долго плакала, подавляя всхлипы.
После той встречи Вон еще некоторое время не приходил, должно быть, был занят делами государства. За те дни, что Сан провела в одиночестве, она измучилась мыслями и исхудала. Многое из сказанного вызывало вопросы. Лин и правда уехал один? Доверил ее защиту Вону? Неужто не поверил в ее искренность, когда она обещала отправиться с ним и пройти этот тернистый путь бок о бок? Неужто все было ложью? Он не желал каждый день проводить с ней в одном доме, видеть ее, когда засыпает и просыпается, вместе жить, обрабатывать землю и воспитывать детей? Сан с силой потрясла головой, силясь избавиться от терзавших разум сомнений. Не может быть! Этого не может быть! Она никак не могла понять, отчего он уехал один.
А вот свирепствования Вона можно было понять. Каковы бы ни были их мотивы, самые близкие друзья обманывали его долгое время. Кроме того, раскройся все, враги тут же лишат его власти – им только повод дай. Поэтому он вынужден был безмолвствовать. И, что важнее всего, Сан понимала, как Вон любил Лина и как заботился о нем. Неожиданная потеря друга, должно быть, сводила его с ума. Поэтому она решила, что его истинные намерения были совсем иными, а в обещаниях навечно запереть ее в тайной комнате и в случае побега убить Сонхву и всех остальных видела лишь угрозы, вырвавшиеся в порыве гнева.
Со временем чувства схлынут, и тогда, быть может, он позволит Сан встретиться с остальными, даже зажить вместе. И, быть может, даже поможет ей придумать, как отыскать Лина и встретиться с ним. Она ведь сама видела, каким великодушным и чутким он был в бытность наследным принцем! Нужно лишь обсудить это, когда Вон вновь придет! Так, приняв решение, она стала с нетерпением ждать его возвращения.
Минуло несколько дней, и Вон наконец вновь посетил дворец госпожи Чо и тайную комнату. При виде радости, с которой встретила его Сан, он просиял и проявил большее добродушие и тепло, чем в прошлый свой визит. Вон с гордостью рассказывал о деяниях, которые совершил, став ваном, желая услышать ее мнение. С мягкой улыбкой на лице он спрашивал о ее мыслях, принимал советы и пояснял политические решения, которые теперь обдумывал. Обсуждение затянулось на несколько часов, и, воспользовавшись возможностью, Сан осторожно спросила:
– Когда я смогу встретиться со всеми, кто покинул Покчжончжан вместе со мной?
Улыбка Вона тотчас похолодела. Он окинул ее подозрительным взглядом, словно спрашивал: «Так ты говорила со мной лишь ради того, чтобы спросить об этом?»
– Если и дальше будешь вести себя тихо, я позволю вам встретиться, – прохладно ответил он, а затем поднялся и ушел. Оставшись в одиночестве, Сан подтянула колени к груди, съежившись, опустила поверх них голову и погрузилась в мысли.
И назавтра, и через день Вон пришел вновь. Он неизменно навещал Сан почти каждый вечер, даже если был занят и прощаться приходилось тотчас. Зачастую говорил он, а она лишь слушала. О посланниках, прибывших из империи, о начавшемся возведении нового дворца и об ученых, которым жаловал новые должности.
– Я даровал Пак Чонджи, Чхве Чхаму, О Хангёну и Ли Джину оседлых лошадей и алкоголь. Они рассказывали, как нынче обстоят дела в школе в Чахадоне. Хоть и не назвали твоего имени, сказали, что кое-кто оказывал им поддержку. Спасибо, что заботилась о них и о молодых конфуцианцах, Сан. И за прочную опору, которая есть у меня благодаря тебе.
– Это была идея Лина. Я лишь дала им деньги и пристанище, – покачала головой Сан, словно сама она не сделала ничего значимого. Тогда Вон объявил, что устал, и покинул секретную комнату. Брови его были нахмурены.