– Еще можно вернуться, – прервал ее размышления голос Чан Ыя. Но Пиён продолжила смело идти вперед, не отводя глаз.
– Нет, я не вернусь.
Она шла навстречу смерти.
Семь месяцев назад Чан Ый подоспел как раз вовремя: не приди он на помощь, Сонхва и Пхильдо, Пиён и малыш Нантха, Кэвон и Ёмбок – все они погибли бы, как и задумывал наследный принц, ныне его величество ван. Перво-наперво им нужно было отыскать безопасное место, чтобы оправиться и залечить раны. Поэтому они отправились на постоялый двор в отдалении от порта Пённандо. Место там было неприметное, темное и сырое, там частенько останавливались бродяги и контрабандисты. Выбрали его неспроста. Оттуда люди нередко уезжали с разбитыми головами и переломанными в драках руками и ногами, зато деньгами можно было купить молчание: пока гости платят, там будут притворяться, будто им невдомек, кто останавливается у них на ночь. Да и гостевую книгу заполнят как надо.
Понемногу тратя деньги, которые Лин дал Кэвону, и серебро, которое Сонхва старательно откладывала в Покчжончжане, они бесшумно скрывались в переулках оживленного Пённандо. А когда обдумали все, что им известно, стало ясно: скорее всего, Сан где-то заточили, а Лина наверняка сослали – в одной из грязных портовых трактиров, куда Чан Ый заходил в надежде разузнать что-нибудь полезное, он услышал разговор пьяных моряков, мол, несколько воинов погрузили молодого человека на грани смерти на торговое судно, отбывающее в Мёнджу.
– Нужно спасти госпожу и тайно переправить ее в империю Юань на торговом корабле, – подытожила Сонхва, и все единодушно согласились с ней.
Однако покамест важнее всего было выходить тяжелораненых и проследить за преследовавшими их людьми наследного принца. Теперь, когда он отчасти обратил на них внимание, его высочество не пустит все на самотек. В беспокойстве о грядущем прошли месяцы. За это время мужчины постепенно оправились от ран, а наследный принц стал ваном.
Не обнаружив поводов беспокоиться об опасности, остатки самбёльчхо начали действовать. Кэвон принялся рыскать по порту в поисках торговца, о котором ему рассказал Лин. Пхильдо с Ёмбоком устроились носильщиками на пристань, а Сонхва и Пиён стали зарабатывать на жизнь готовкой и уборкой на постоялом дворе. Чан Ый же отправился на поиски Сан.
Сонхва рассказала ему, что госпожу забрал с собой Чин Кван, поэтому Чан Ый решил рискнуть и прокрался к тому в дом. Столкнись он с бывшим товарищем, можно начать размахивать мечом, но, если госпожа из Хёнэтхэкчу попала в руки государя, вызволить ее без лишнего риска невозможно. Из дворца Чин Кван возвращался не всякий раз, поэтому лишь три дня спустя Чан Ыю, терпеливо ожидавшему его в спальне, удалось увидеть бывшего товарища. За то время, что они не виделись, лицо Чин Квана стало таким изможденным, что словами не передать.
Ужасно уставший, он сбросил монгольскую шляпу паллип и, не сменив одежды, рухнул на кровать и закрыл глаза. Даже когда Чан Ый осторожно выскользнул из-за ширмы, стараясь не издавать ни звука, и встал прямо перед Чин Кваном, тот не открыл глаз. «Уже уснул?» – подозрительно прищурился Чан Ый и слегка наклонился. Чин Кван, конечно, вмиг подскочил и, обнажив клинок, приставил лезвие к чужому горлу. Широко распахнутые глаза не дадут соврать: он никак не ожидал увидеть здесь незваного гостя.
– Чан Ый, ты!..
– Я здесь, чтобы задать тебе вопрос.
– С тех пор как ты бесследно исчез вместе с Суджон-ху, от тебя не было вестей несколько месяцев, а теперь ты вдруг являешься, чтобы задать мне вопрос?
– Бесследно исчез вместе с Суджон-ху? Я? – нахмурился Чан Ый, а Чин Кван тем временем поднялся с кровати и осторожно выглянул в коридор. Убедившись, что снаружи никого нет, он плотно закрыл дверь и потянул бывшего товарища за стол. Тихо, в страхе, что слова его могут покинуть пределы комнаты, он прошептал:
– Судя по словам моих подчиненных, которые потеряли сознание в битве в лесу неподалеку от Покчжончжана, ты увел куда-то выживших предателей. Где ты был все это время, чем занимался? Почему спас их? Разве ты не остался с Суджон-ху?