– Здесь манускрипты, письменные принадлежности и душистые травы, которые необходимы ее величеству госпоже Чо, – спокойно, без дрожи в голосе сказала Пиён, протянув страже бумагу, подтверждающую, что ей дозволено ступить во дворец. Все эти вещи Сан по наущению Чин Квана попросила у Вона, и тот отказывать не стал. Главе караула дворцовых врат был заранее дан указ пропустить служанку и носильщика, которые их принесут, поэтому Пиён и Чан Ыю, волочившему сундук, без толики сомнений позволили войти. Миновав дворцовые врата, они направились прямиком к задней части дворца, где, как рассказал им Чин Кван, находилась тайная комната. Туда же выходило окно умывальни. Пока трех стражников, охранявших Сан, помимо Чин Квана, сменяла следующая группа, ей самой пришло время покинуть комнату – якобы из желания принять ванны. Сопровождал ее, конечно, Чин Кван. И Чин Кван же велел стражнику, стоявшему у окна, на время покинуть пост. Чан Ый подсадил Пиён, и та с трудом влезла в окно. В наполненной белесым паром комнате стояла Сан.
– Пиён!
– Госпожа!
Обнявшись, чуть слышно – чтобы ни звука не просочилось наружу – отчаянно позвали они друг друга. Увидев наконец одну из тех, по кому так долго скучала, Сан не выпускала Пиён из объятий и притянула к себе лишь крепче. Шмыгнув носом и широко распахнув глаза, она накрыла щеки Пиён своими ладонями.
– Ты… говоришь!
– …Так вышло, – избегая смотреть в глаза Сан, ответила она. Ей не хотелось объяснять, что дар речи ей вернул Пхильдо. На это не было времени. Выпутавшись из объятий, Пиён стала спешно развязывать широкую ленту на своей одежде.
– Что ты делаешь? Хочешь принять ванну? – улыбнувшись, указала на горячую воду озадаченная Сан.
– Скорее раздевайтесь, госпожа. И надевайте это, быстрее!
– Чего ты вдруг? Давай выбираться.
– Сначала нужно переодеться. Только так вы сможете выбраться.
– А ты?
– Я не иду.
Ошеломленная неожиданным ответом, Сан замерла. Пару раз моргнув, она быстро догадалась, что Пиён имела в виду, и лицо ее окрасила печаль. Чин Кван сказал, что она сможет встретиться с людьми из Покчжончжана, но не упоминал, что кому-то придется остаться здесь вместо нее.
– Так я должна уйти одна и оставить тебя здесь?
– Поторопитесь. Вечно оставаться здесь, оправдываясь желанием принять ванну, не получится.
– Если ван обо всем узнает, тебя со всей жестокостью запытают до смерти.
– К этому я готова. Но если вы прямо сейчас не выберетесь отсюда, меня раскроют, и тогда вы останетесь здесь, а я умру напрасно.
– Возвращайся, – обрубила Сан, запахивая чогори Пиён. – Здесь останусь я. Мне и здесь живется вполне неплохо. А ты возвращайся и уезжай отсюда вместе с Сонхвой, Нантхой и остальными.
– Нет, здесь останусь я! Вместе с Сонхвой уедете вы, госпожа!
– Тебя и так годами держали взаперти из-за меня. И ты предлагаешь мне снова поступить так с тобой? Нет, так нельзя. Я не могу! Ни за что.
Их руки яростно сталкивались друг с другом: Пиён пыталась развязать ленту, Сан – накрепко запахнуть одежды. Снаружи постучали по окну.
– Поторопитесь. Времени мало, – стал подгонять их Чан Ый, и Пиён, вдруг обретя силы, схватила Сан за руки так крепко, чтобы та не могла пошевелиться. На ее красном от усилий лице появилась слабая улыбка.
– Мне никогда не претило жить взаперти вместо вас. Я для того и рождена.
– Нет, Пиён. Ты рождена не для того. Никто в мире не должен быть брошен или убит вместо другого человека. Вот почему я была благодарна Мусоку.
Услышав его имя, она вздрогнула от неожиданности. Выбравшись из рук Пиён, Сан нежно коснулась ее щек.
– Мне жаль Сонхву, но, думая о тебе, я была благодарна Мусоку. Он помог тебе покинуть наш дом, познать счастье и любовь и даже стать матерью. Он был готов отказаться от Сонхвы и Пхильдо, лишь бы защитить вас с Нантхой, поэтому береги себя. Не забывай: ты не менее драгоценна и любима, чем другие. Поэтому иди и позаботься о безопасности Нантхы – он тоже не менее драгоценен и любим, чем другие.
По окну застучали громче. Чан Ый торопливо прошептал:
– Снаружи какой-то странный шум. Нам нужно уходить сейчас же! Скорее!
Сан изо всех сил толкнула Пиён к окну, и та замерла рядом с ним в нерешительности. Шум стало слышно и внутри. Он доносился не изнутри королевского дворца, но было ясно, что где-то там толпой бегают люди, визжат и верещат служанки, и кричат рассерженные мужчины. В чем дело? Пока не догадывавшиеся о причине происходящего Сан и Пиён обеспокоенно переглядывались, дверь настежь распахнули. Сквозь клубившийся пар к ним вбежал мужчина.